Окно находилось в нижнем этаже крепости и выходило прямо на широкую тенистую дорогу, тянувшуюся вдоль городских стен. С того места, где стояла Маргарита, ей были видны крепостные валы, достигавшие здесь значительной ширины, метров в тридцать; по обеим их сторонам шла гранитная ограда, осененная двумя рядами старых вязов.
– Эти широкие валы составляют особенность Булони, – раздался рядом с Маргаритой голос. – В мирное время это прекрасное место для прогулки в тени деревьев; здесь назначают свидания возлюбленные… или враги.
Маргарита молча кивнула.
Немного помолчав, Шовелен спросил, приходилось ли ей слышать публичных глашатаев на городских улицах, и, получив утвердительный ответ, добавил:
– Для вашей милости крайне важно то, что теперь будут кричать на улицах.
– Почему это?
– Ваша милость представляете драгоценный залог, и мы принимаем все меры для вашей охраны.
Маргарите пришел на память отец Фуке, которого, вероятно, обеспокоило ее долгое отсутствие.
– Кажется, вами и вашими товарищами для этого сделано уже все возможное, – сказала она.
– Но не в такой мере, как было бы желательно. Нам известна смелость Алого Первоцвета, и мы не стыдимся признаться, что нас пугают его удачи, наглость и поразительная находчивость. Этому загадочному джентльмену ничего не стоит похитить старого священника и двоих детей, между тем как леди Блейкни на наших глазах может исчезнуть неизвестно куда. Не примите моих слов за признание собственного бессилия, – быстро оговорился он, заметив на ее лице слабый проблеск надежды, – ведь подобное признание есть первый признак силы. Наша заложница под надежной охраной, и Алый Первоцвет непременно попадет в наши руки, хотя в настоящую минуту еще находится на свободе.
– Ага, еще на свободе! – повторила Маргарита. – Неужели вы думаете, что вы и ваши товарищи, при всей вашей изобретательности, при помощи даже самого дьявола, можете помешать Алому Первоцвету, если он захочет освободить меня из ваших когтей?
– Может быть, и нет! – насмешливо произнес Шовелен. – Все будет зависеть от ваших личных чувств и от того, захочет ли английский джентльмен спасать свою собственную шкуру за счет других.
Маргарита невольно вздрогнула.
– Я знаю, – спокойно продолжал Шовелен, – что освободить и переправить в Англию леди Блейкни и священника Фуке с двумя детьми – пустяки для могущественного заговорщика, который только еще недавно вырвал из лионской тюрьмы целых двадцать аристократов. Не их имел я в виду, когда говорил о спасении собственной шкуры за счет других.
– Так кого же, месье Шовелен?
– Всю Булонь.
– Я вас не понимаю!
– Я сейчас все объясню. На долю Булони выпало большое счастье: ей приходится охранять важную заложницу, леди Блейкни, и захватить ее мужа. При неблагоприятном исходе дела Булонь должна понести наказание, в случае успеха – получить награду не в пример прочим. Слышите вы крик глашатая? Он объявляет о награде и наказании. Если Алый Первоцвет попадет в руки Комитета общественного спасения, объявляется общая амнистия всем уроженцам Булони, находящимся в настоящее время под арестом, и прощение всем булонцам, которым уже подписан смертный приговор. Мудрено ли, что каждый горожанин и каждая горожанка заинтересованы в поимке Алого Первоцвета? Здесь, – он указал на стол, – у меня есть сведения, что булонских уроженцев, заключенных в тюрьмах или осужденных на смерть, много и в здешних тюрьмах, и в парижских, и все они с нетерпением ожидают поимки Алого Первоцвета. Если же в тот день, когда этот заведомый английский шпион будет арестован, его жене удастся покинуть Булонь, Комитет общественного спасения сочтет этот город гнездом изменников и в наказание расстреляет в каждой семье ее кормильца!
– Только дьявол мог придумать такое! – с ужасом и отвращением воскликнула Маргарита.
– Между нами есть и дьяволы, – сухо подтвердил Шовелен, – но ведь от вас и этого неуловимого Алого Первоцвета зависит, чтобы эта угроза не была приведена в исполнение.
– Вы не посмеете этого сделать! – медленно произнесла Маргарита.
– Не обманывайте себя, прекрасная леди. Я допускаю, что эта прокламация звучит как простая угроза, но позвольте вас уверить, что если Алый Первоцвет не попадет к нам в руки, а вы будете похищены этим таинственным рыцарем и исчезнете из крепости, то мы, несомненно, расстреляем или гильотинируем всякого булонца, способного к работе, будь то мужчина или женщина.
Шовелен говорил со спокойной уверенностью, без малейшей напыщенности, и на его лице Маргарита читала холодную решимость, наполнявшую ее душу ужасом. Однако она старалась не показать ему охватившего ее безнадежного отчаяния: она знала, что от него нельзя ждать пощады.
– Думаю, леди Блейкни, – сказал он с усмешкой, – что ваш покорный слуга наконец перехитрил неуловимого до сих пор героя.
Шовелен спокойно отошел к столу, а Маргарита, измученная разговором, осталась у окна, прислушиваясь к крикам глашатая, раздававшимся все ближе; теперь она ясно различала, что он говорил об амнистии и прощении в награду за поимку Алого Первоцвета.