Но ему это не удастся ни за что - так решила она. Примирение не состоится! Поднимаясь по ступеням, Эдлин еле переставляла ноги, демонстрируя таким образом свой протест. Хью едва заметно улыбнулся. Когда она подошла к нему, он взял ее за руки, в которых не оказалось цветов, кивнул настоятелю, и церемония бракосочетания началась.
Когда Хью поклялся заботиться о ней даже после своей смерти, она ощутила безмерное отчаяние, глубокую пустоту в душе. Все ложь! Он ничего не может обещать ей.
Воин! Он воин! Этим все сказано. И он умрет, как и все остальные. Как все молодые мужчины, которых Робин собрал вокруг себя. Как сам Робин. И все опять кончится, рухнет - теперь уже навсегда.
Она чуть слышно прошептала положенные клятвы, и их объявили мужем и женой. По толпе прокатились приветственные возгласы, потом они усилились. Хью обнял ее за талию и притянул к себе поближе.
- Эдлин... - Он наклонился и коснулся ее губ - поцелуй в знак примирения. - Перестань, сердитое выражение лица не украшает тебя, прошептал он, позволяя себе снисходительно пошутить.
Ах, все равно! Она плакала и не скрывала этого. Хью увидел, что ее глаза полны слез.
- Дорогая, что случилось? - обеспокоенно спросил он. Этого он действительно не ожидал.
Эдлин не слушала. Теперь он мог позволить себе тихо и проникновенно петь свою нежную песню. Он одержал полную победу.
- Дорогая!..
Приветственные возгласы немного утихли, переходя в общий жизнерадостный гул, но один пронзительный голос высоко взлетел над толпой:
- Милорд, мне бы хотелось первым поздравить вас.
Эти слова принадлежали барону Сэдинтону. Его тонкие губы растянулись в притворной улыбке, и Хью мгновенно вскинул голову, словно волк, учуявший опасность.
- С вашей стороны это проявление необычайной сострадательности жениться на этой леди, особенно после ваших решительных действий прошлым летом. Король, безусловно, гордится вами.
Эдлин не любила Сэдинтона. Никогда не любила. Она справедливо считала его жалким нытиком и пустым болтуном. Она знала, что он винит только ее в том, что лишился вожделенного макового сиропа. Но удовлетворение, которое он выставлял напоказ в этот момент, заставило ее почувствовать себя крайне неуютно. Она ощутила внезапный приступ дурноты и крепко ухватилась за руку Хью, не сознавая, что тревога побудила ее держаться за него именно так, как ему того хотелось.
Когда Уортон со сжатыми кулаками двинулся в сторону Сэдинтона, она еще сильнее вцепилась в Хью.
Сэдинтон, будучи человеком более чем осторожным, повернул обратно, но успел проговорить:
- Я никогда не думал, что доживу до такого дня, когда вдова графа Джэггера выйдет замуж за графа Роксфорда.
Ее руки безвольно упали.
- Не часто встретишь женщину, которая выходит за человека, повесившего ее мужа.
8.
Хью, командующий королевскими войсками на Западе, смотрел вслед Эдлин, которая исчезала в чаще леса.
- Вы пойдете за ней? - спросил Уортон.
- Нет. - Хью сам не верил в то, что это говорит он, однако укоризненные слова леди Корлисс сверлили его мозг. Вовсе не потому, что он мог допустить, чтобы прихоти какой-то женщины влияли на его решения. Но он понял, что в сказанном настоятельницей проявилась незаурядная мудрость. Кроме того, - он был вынужден признать и это, - настоятельница куда лучше понимала ход мыслей Эдлин, чем он.
- Пусть идет, - подтвердил он свой отказ следовать за Эдлин.
- Что?! - Уортон топтался вокруг него, как петух, у которого выдрали часть перьев из хвоста. - Но это же неправда! Его не вы повесили.
- Понятно, что я сам не вешал, - хмыкнул Хью.
Но на самом деле он действительно взял в плен Робина, графа Джэггера, и передал его в руки принца, который и отдал приказ о его казни. Именно поэтому даже после того, как он набрался сил, чтобы защитить себя от убийц, он все же оставался в тени и вел себя тихо. До последнего момента он надеялся заявить свои права на руку Эдлин раньше, чем она поймет, кто он такой. Неоспоримые права. Физически. И сделать это так, чтобы женщина не могла ни забыть его, ни отвергнуть.
От одной мысли о возможности близости с Эдлин в нем возникло острое желание, пронизавшее его тело сильной дрожью.
Нет, он не вправе позволить ей бродить одной по лесу, как она того хотела. Он обязан удостовериться в том, что Эдлин вернется к нему, хочет она того или нет.
- Уортон, ты знаешь ее повадки лучше остальных. Иди за ней. Держись от нее подальше, так, чтобы она тебя не видела, но не упускай ее из виду. Мне становится не по себе, когда я знаю, что она в лесу одна. Мало ли что?..
- Если б вы пошли за ней сами, то вам бы не пришлось заставлять меня красться за ней, как кроту за червяком, - возразил Уортон.
- Своими сравнениями ты не делаешь чести ни себе, ни леди. Бодрящая прогулка по лесу пойдет ей на пользу. А свои поступки я объясню ей потом, когда она слегка успокоится.
- Женщинам незачем что-либо объяснять. Надо дать им разок по голове, вот тогда до них и дойдет, - глумливо заметил Уортон.
