- Пожалуй, по голове получишь ты, если сейчас же не отправишься за ней следом, - оборвал его Хью. - И я буду в дальнейшем очень признателен, если ты оставишь при себе свои советы насчет устройства моей семейной жизни.
- Женат был почаще вашего, - грубо ответил Уортон.
Хью хорошо знал своего слугу и, надо заметить, многое ему позволял.
- Сколько же твоих жен все еще состоят с тобой в браке? - насмешливо спросил он.
Мельком взглянув на стоявшего рядом аббата, Уортон скороговоркой прошептал:
- Две - это наверняка. А может, и три.
- Ты меня успокоил, - ответил Хью и, прервав пустой разговор, напомнил: - А теперь отправляйся.
Уортон послушно направился к тропинке, по которой только что убежала Эдлин от своего нового мужа.
- Не забудь, что она - моя леди и главное сокровище моего сердца. Так что обходись с ней именно таким образом! - крикнул ему в след Хью.
Уортон поднял руку, давая знак, что он все понял.
Монахини, стоявшие в задних рядах толпы, грустно переговаривались, и Хью расслышал их слова.
- Нам так и не довелось осыпать их пшеницей.
Пшеница - на плодовитость. Пшеница - на достаток. Пшеница - на то, чтобы из чрева Эдлин появился на свет его сын. Да, он ждал этой церемонии с пшеницей, но леди Корлисс велела монахиням возвращаться, и они повиновались, как и должны были поступить добропорядочные женщины. Боже правый, ведь когда леди Корлисс начинала говорить, даже он был готов прислушаться к ее словам. Эта женщина держала себя как королева и к тому же была почти святой.
Несколько воинов стояли в ряд у подножия лестницы, и Хью направился к ним. Это была его личная охрана - люди, которых он на протяжении нескольких лет тщательно проверял, собирал вокруг себя. Дюжина рыцарей, два десятка оруженосцев, слуги для каждого - все они оставались вблизи монастыря после битвы, прячась и скрывая по указанию Уортона принадлежащее Хью имущество. Слуга не без оснований опасался, что Хью может утратить свое положение. Теперь они собрались на его свадьбу и с самым серьезным видом наблюдали за странными событиями, которые разворачивались у них на глазах.
Спускаясь по лестнице, он краем глаза заметил, что барон Сэдинтон наблюдает за ним с весьма неприятной ухмылкой, сияя от полученного удовольствия. Не задумываясь, Хью подошел к нему и нанес удар прямо в середину наглого, самодовольного лица. И еще до того, как Сэдинтон рухнул навзничь, Хью смешался с толпой своих соратников.
Они плотно сомкнулись вокруг него и все вместе направились к заново разбитому лагерю. Общепринятые свадебные поздравления казались в данном случае неуместными, поскольку невеста убежала от жениха, и Хью это понимал.
- Пойдемте, друзья мои, - позвал он их, - поговорим.
- Милорд... - Оруженосец Хью, подросток из Уэльса лет тринадцати по имени Дьюи, взял руку Хью и с обожанием поцеловал ее в знак уважения и радостного облегчения. - Мы все были в отчаянии, опасаясь за вашу жизнь, пока Уортон не пришел к нам и не убедил нас в том, что вы поправились.
- Мой час умирать еще не настал. - Хью высвободил свою руку и потрепал мальчика по волосам. Повернувшись, он оглядел стоявших рядом товарищей по оружию. - А где Морвен?
Дьюи глубоко вздохнул и пнул ногой землю. Хью огорченно потер лоб.
- Он слишком молод для такой участи. А где сэр Рэмсдэн?
Дьюи скорбно покачал головой, вновь подтверждая худшее.
- Бывалый и опытный воин! Значит, и он для нас потерян. - Хью отчетливо понимал, какую брешь в рядах его немногочисленной дружины пробьет смерть сэра Рэмсдэна. Никто лучше сэра Рэмсдэна не управлялся с лошадьми, и он в течение многих лет оставался самым верным, самым близким товарищем по оружию и по всем испытаниям.
Молодой оруженосец Морвен не успел пробыть в их рядах достаточно долго, чтобы завоевать себе репутацию, но, как ни странно, Хью скорбел по нему больше. Сэр Рэмсдэн прожил богатую событиями и переживаниями жизнь и умер с мечом в руке. А Морвен так и останется навсегда молодым неопытным парнишкой с нескладными длинными и узловатыми ногами, с чересчур длинными руками.
- Мне следовало уделять ему побольше внимания, - пробормотал Хью, вспомнив все это.
Дьюи услышал его слова, потому что откликнулся немедленно:
- Его ничто не могло спасти, милорд. На него навалились трое опытных рыцарей. Я попытался было пробиться к нему, но было уже поздно.
- Три рыцаря? - Хью прибавил шагу. - Что их заставило? Ведь с этого парня ничего не возьмешь.
Сэр Филипп, хотя и новичок в его дружине, но тем не менее опытный воин, ответил:
- Милорд, они напали на него потому, что он слишком сильно досаждал им, жалил, как настырная оса, и удерживал на приличном расстоянии от вашего тела, когда вы, раненый, упали с коня.
Дьюи повернулся к сэру Филиппу с предостерегающим шипением, но рыцарь, понимавший в жизни гораздо больше этого мальчика, поднял руку, призывая его помолчать.
- Господин должен это знать. Он скорбел бы больше, если бы думал, что Морвен погиб бесполезной смертью. Теперь ему известно, что оруженосец погиб из любви к лорду Роксфорду. Это достойная смерть!
