Сердце отчаянно стучало в груди. Она не хотела этого!
Изабель отвернулась, когда он попытался поцеловать его, и он приник мокрым ртом к ее шее. А потом он облапил ее всю: присосался к шее, жадно мял руками грудь, коленом раздвигал ноги.
— Хватит, мне больно! — закричала Изабель, тщетно пытаясь оттолкнуть его.
Де Рош одновременно стягивал с ее груди корсаж и задирал подол платья.
— Дай мне сказать! — завопила Изабель.
Он отстранился, тяжело дыша:
— Прошу тебя, будь краткой.
— Я плохо себя чувствую.
Он улыбнулся:
— Странно, меня вот тоже что-то лихорадит.
— У меня… недомогание. Женские дни. — Ложь слетела с ее губ прежде, чем она успела ее обдумать. Изабель вспыхнула и добавила: — Утром началось.
— Понятно. — Де Рош отошел и оправил тунику. — Ладно, подождем несколько дней.
— Да, — сказала она почти шепотом. — Надо подождать.
Хьюм строго следовал церковному предписанию и никогда не трогал ее в такие дни. Она использовала этот предлог так часто, как только могла. Судя по отвращению на лице де Роша, он отступил не из страха согрешить, а из какой-то извращенной брезгливости.
Де Рош отвел ее обратно в ее покои, даже не пытаясь скрыть недовольство. Как будто она еще виновата в том, что у нее бывают женские недомогания! Ну да, она солгала, но он-то об этом не знает…
Изабель тоже злилась на него. И у нее на то были очень веские причины. Впрочем, вызывая его неудовольствие, она сама себе роет могилу. Этот человек превратит ее жизнь в кошмар, если только захочет.
Так зачем же она солгала, оттолкнула его? Если она понесла от Стивена, то, переспав сейчас с де Рошем, обезопасила бы себя и ребенка. Это самый надежный, самый мудрый, самый благоразумный выход. Если муж заподозрит, что ребенок не от него… Она зажмурилась. Хуже ничего и быть не может.
И все равно она не могла переступить через себя. Не могла заставить себя сделать этот последний шаг: помолвка вкупе с интимной близостью — это уже брак, вне зависимости от формальностей.
Она выполнит требование Стивена как сумеет. Оттянуть помолвку ей не удалось, но она будет откладывать близость с де Рошем, пока не узнает точно, носит она ребенка или нет. Ребенка Стивена.
Глупо, конечно, потому что Стивену уже ее не спасти. Даже если он захочет.
Изабель понесла наказание за ложь — на следующее утро она проснулась с ощущением чего-то мокрого и липкого между ног.
Нет, быть этого не может! Она закрыла глаза и притворилась, что ничего не поняла. Но это могло значить только одно. Она перевернулась на бок и подтянула колени к груди.
Ребенка не получилось.
Только сейчас она призналась себе, как сильно его хотела. Если бы она забеременела, она все равно не смогла бы сообщить об этом Стивену — и все-таки лелеяла надежду, что он каким-то образом узнает. И приедет за ней.
И не важно, что тогда ему пришлось бы жениться на ней исключительно ради ребенка, а она всю жизнь старалась бы завоевать его любовь. В глубине души Изабель отчаянно надеялась, что судьба сведет их вместе и она вынуждена будет попробовать ужиться с ним.
И к черту все остальное, она хотела этого ребенка. Ребенка от Стивена. Часть его, которая была бы рядом с ней и которую она бы любила.
Линнет заворочалась рядом и вернула ее к действительности. Теперь от брака с де Рошем не отделаться. Ей придется жить здесь, в Нормандии. С ним. По всем правилам.
Изабель погрузилась в такое глубокое отчаяние, что и дни и ночи слились для нее в одно расплывчатое пятно.
Она не выходила из своих покоев, не одевалась и ела только тогда, когда заставляла Линнет.
Она твердила себе, что надо собраться и посмотреть в будущее, но у нее попросту не получалось. Все силы уходили на то, чтобы вылезти из постели и перебраться в гостиную. Большую часть времени Изабель проводила, глядя в окно на дерево во дворе. Оно как раз цвело.
Ее подергали за руку, но она не обратила внимания. Ее подергали еще раз. Изабель оторвалась от созерцания дерева и перевела взгляд на Линнет.
— Да послушайте же вы! — У девочки был нетерпеливый, расстроенный голос.
Изабель сделала над собой усилие.
— В чем дело?
— Я всем говорила, что у вас горячка, но прошла уже целая неделя, и де Рош хочет вас видеть.
Неужели Линнет считает, что ей это интересно? Линнет подбоченилась и топнула ногой:
— Клянусь, если вы не перестанете смотреть на это чертово дерево, я дам вам пощечину! Слушайте меня! Нам с Франсуа нужна ваша помощь.
Прежде чем Изабель снова отключилась от действительности, Линнет поднесла к ее губам кубок с вином и заставила Изабель сделать глоток. Вино обожгло гортань, желудок и приятным теплом разлилось по телу. Изабель давно не ела, и потому, когда Линнет вытащила ее из кресла, у нее закружилась голова.
Ну почему эта девочка не оставит ее в покое? Она с тоской посмотрела через плечо на дерево. Резкая пощечина поразила ее.
— Линнет?!
