— Я молюсь, чтобы это случилось как можно позже.
— О, конечно. — Дунк ужаснулся и чуть было не ляпнул, что вовсе не желал смерти королю, но вовремя остановился. — Прошу прощения, милор… то есть ваша милость.
Дунк с запозданием сообразил, что сребробородый называл принца Бейелора братом. «Значит, он тоже из рода дракона, чтоб мне пусто было, дураку». Это, конечно же, принц Мейекар, младший из четырех сыновей короля Дейерона. Принц Эйерис — книжник, а принц Рейегель хвор, и с головой у него неладно. Никто из них двоих не поехал бы в такую даль ради турнира, а вот Мейекар, говорят, воин хоть куда, хотя и уступает старшему брату.
— Вы хотите участвовать в турнире, так? — спросил принц Бейелор. — Решение зависит от хозяина игр, но я не вижу причин вам отказывать.
— Как будет угодно вашей милости, — склонил голову распорядитель. Дунк забормотал слова благодарности, но принц Мейекар махнул на него рукой:
— Отлично, сир, мы понимаем, как вы благодарны принцу. А теперь ступайте.
— Простите моего благородного брата, сир, — сказал принц Бейелор. — Два его сына пропали, не доехав сюда, и он за них опасается.
— Ручьи и реки вздулись из-за весенних дождей, — сказал Дунк. — Быть может, принцы просто задержались в пути.
— Без советов межевого рыцаря я уж как-нибудь обойдусь, — заявил Мейекар брату.
— Вы можете идти, сир, — доброжелательно произнес принц Бейелор.
— Да, милорд. — Дунк повернулся, чтобы уйти, но принц окликнул его:
— Еще одно, сир. Вы ведь не родственник сиру Арлану?
— Да, милор… то есть нет, не родственник.
Принц указал на потертый щит с изображением крылатой чаши.
— По закону только сын, рожденный в браке, может унаследовать рыцарский герб. Вам нужно придумать себе новый, сир, свой собственный.
— Хорошо. Примите мою благодарность и за это, ваша милость. Я буду сражаться храбро, вот увидите. — «Храбро, как Бейелор Копьелом», как часто говорил старик.
Виноторговцы и колбасники бойко отпускали свой товар, и продажные женщины открыто таскались между палатками. Среди них попадались и миловидные, особенно одна рыженькая. Дунк не мог не глазеть на ее груди, которые шевелились под сорочкой. В кошельке еще осталось немало серебра, и он думал: «Я мог бы заполучить ее. Купить за звонкую монету. Мог бы отвести ее в свой лагерь и пробыть с ней всю ночь, если б захотел». Он ни разу еще не был с женщиной, и очень возможно, что его убьют в первом же бою. Турниры — дело опасное… впрочем, и шлюхи тоже, старик его об этом предостерегал. Девка может ограбить его, пока он будет спать… и что тогда делать? В итоге, когда рыжая оглянулась через плечо, Дунк потряс головой и зашагал прочь.
Эгга он нашел около кукольников — тот сидел на земле, поджав ноги и натянув капюшон на свою лысую голову. Мальчишка не захотел идти в замок — Дунк приписал это робости. Парнишка, конечно, стесняется лордов и леди, не говоря уж о принцах. Дунк тоже был таким в детстве. Мир за пределами Блошиного Конца казался ему столь же пугающим, сколь и притягательным. Со временем Эгг освоится, а пока что Дунк счел за лучшее дать ему несколько медных монет и предоставить развлекаться в свое удовольствие. Не тащить же парня в замок насильно.
Сегодня кукольники представляли сказку о Флориане и Джонквиль. Толстая дорнийка водила Флориана в его разномастных доспехах, а высокая девушка — Джонквиль.
— Никакой ты не рыцарь, — говорила она, а кукла открывала и закрывала рот в лад ее словам. — Я тебя знаю — ты Флориан Дурак.
— Так и есть, миледи, — отвечал Флориан, преклонив колена. — Свет еще не видал такого дурака — и такого славного рыцаря.
— Как — и дурак, и рыцарь? Никогда о таком не слыхивала.
— Прекрасная леди, все мужчины и дураки, и рыцари, когда дело касается женщин.
Представление было хорошее, грустное и веселое вместе. В конце произошел отменный бой на мечах, и кукольный великан был сделан на славу. Доиграв сказку, толстуха стала обходить зрителей, собирая монеты, а девушка — убирать кукол. Дунк, прихватив Эгга, подошел к ней.
— Милор, — сказала она с мимолетной улыбкой. Она была на голову ниже Дунка, но все-таки выше всех девушек, которых он встречал до сих пор.
— Хорошая работа, — выпалил Эгг. — Мне нравится, как вы их водите — Джонквиль, и дракона, и других. Куклы, которых я видел в прошлом году, уж очень дергались, а ваши движутся плавно.
— Спасибо, — вежливо ответила девушка.
— И куклы у вас хорошие, — добавил Дунк. — Особенно дракон — страшный зверюга. Вы их сами делаете?
— Да. Дядя выстругивает их, а я раскрашиваю.
— А мой щит не раскрасите? Деньги у меня есть. — Дунк снял щит с плеча и повернул к девушке. — Мне надо нарисовать что-нибудь поверх этой чаши.
— Что же вы хотите нарисовать?
Дунк об этом еще не думал. Если не чаша, то что? В голове было пусто. Эх ты, Дунк, темный, как погреб.
— Н-не знаю, — промямлил он, и уши у него запылали. — Я вам, наверно, кажусь полным дураком?
— Все мужчины дураки, и все они рыцари, — улыбнулась она.
— А какие краски у вас есть? — спросил он, надеясь, что это наведет его на мысль.
— Я могу смешивать их и получать любые цвета.
