— И двадцать одна разновидность помета, — добавил сир Мейнард.
— Видно, сир, что вы не поэт.
— Вон, вам на плечо уже капнули.
— Свадебному пирогу такая начинка в самый раз, — рассудительно сказал сир Кайл, счистив кляксу. — В браке чего только не бывает: радости и горе, боль и жалобы, любовь, страсть и верность. Потому и птицы все разные: никто не знает, что принесет ему молодая жена.
— Щелку свою, — молвил Пламм, — зачем иначе жениться?
— Выйду ненадолго подышать воздухом, — сказал Дунк. Отойти ему, если по правде, требовалось по малой нужде, но в обществе приличнее говорить, что хочешь на воздух.
— Возвращайтесь поскорей, сир, — сказал Скрипач. — Еще жонглеры будут, а потом провожание.
Ночной ветерок лизнул Дунка, как большой зверь. Утоптанная земля под ногами качалась… а может, это его шатало.
Ристалище устроили на внешнем дворе. У стены воздвигли три яруса деревянных сидений для лорда Батервелла и его знатных гостей; по обоим концам поля виднелись шатры, где рыцари могли облачиться в доспехи, и стойки с турнирными копьями. Ветерок всколыхнул знамена, и от свежевыбеленного барьера для конных поединков пахну́ло известкой.
Дунк отправился во внутренний двор, чтобы отыскать Эгга: записать рыцаря на турнир должен оруженосец. В незнакомом замке он каким-то образом заблудился и очутился возле псарни. Собаки тут же подняли лай: то ли разорвать чужака хотели, то ли учуяли каплуна у него под плащом. Дунк повернул назад к септе. Мимо с хохотом промчалась женщина, за ней гнался рыцарь с лысой головой. Может, завернуть в септу и попросить Семерых, чтобы первым завтрашним противником оказался именно он? Нет, негоже так поступать… и где у них тут отхожее место? Углядев подходящие кусты, Дунк залез в них, развязал бриджи и стал облегчаться. Наверху отворилась дверь; два человека, стуча сапогами, сходили по соседней с кустами лестнице.
— …нищенский пир, право слово. Без Жгучего Клинка…
— Провались он в пекло, ваш Жгучий Клинок, — сказал другой голос, знакомый. — Бастардам, даже и ему, доверять нельзя. Стоит нам одержать пару побед, и он мигом переплывет море.
Лорд Пек! Дунк затаил дыхание и перестал орошать кусты.
— Мечтать еще не значит победить, — возразил Пеку низкий, довольно сердитый бас. — Старый Молочник думал, что у парня будет меч — и все остальные тоже. Красивыми словами да сладкими минами этого не поправишь.
— Все поправит дракон. Принц уверяет, что это яйцо непременно проклюнется — сон ему был. Он и братьев своих видел мертвыми. С живым драконом к нам сбежится столько мечей, сколько мы пожелаем.
— То дракон, а то сон. Красный Ворон тоже видит вещие сны — нам воин нужен, а не сновидец. Этот мальчишка и в самом деле сын своего отца?
— Делайте, что обещали, а об остальном я сам позабочусь. Когда у нас будет золото Батервелла и мечи Фреев, Харренхолл и Бракены не замедлят примкнуть к нам. Ото знает, что ему не победить… — Голоса удалились, и Дунк возобновил прерванное было занятие. Сын своего отца… о ком это они, не о сире ли Глендоне? Когда он завязал штаны, оба лорда были уже на другой стороне двора. Дунк едва не окликнул их, чтобы они обернулись к нему лицом, но вовремя воздержался, будучи одиноким, безоружным и сильно подвыпившим. Постояв и поразмыслив еще немного, он вернулся в чертог.
Последнюю перемену убрали, и начались увеселения. Одна из дочерей лорда Фрея весьма дурно сыграла на арфе «Два сердца бьются, как одно», жонглеры перебрасывались горящими факелами, акробаты кувыркались. Племянник лорда Фрея запел «Медведя и прекрасную деву», Кирби Пимм отбивал такт по столу деревянной ложкой. «Жил-был медведь, косолапый и бурый! Страшный, большой и с мохнатою шкурой!» — подхватил весь чертог. Лорд Касвелл упал носом в винную лужицу на столе, леди Вируэлл разрыдалась непонятно с чего.
Вино все так же текло рекой, только вместо красного борского теперь подавали местное. Так, по крайней мере, сказал Скрипач — сам Дунк, честно говоря, разницы не заметил. Лечебного вина с пряностями он тоже отведал: кто знает, когда еще доведется. Межевые рыцари, славные ребята все до единого, завели разговор о женщинах. Где-то сейчас Тансель? Ну леди Роанна известно где: спит у себя в Холодном Рве рядом с храпящим в усы сиром Юстасом, так что лучше о ней не думать. Вспоминают ли они Дунка хоть иногда?
Но он недолго предавался меланхолическим думам: из деревянной свиньи на колесах выскочили размалеванные карлики и принялись гоняться за дураком лорда Батервелла. Надутые свиные пузыри, служившие им оружием, лопались с громким пуканьем. Дунк, много лет не видавший ничего настолько смешного, хохотал заодно со всеми. Сынок лорда Фрея выхватил у одного из скоморохов пузырь и лупил им кого ни попадя. Его смех, визгливый и донельзя противный, вызывал у Дунка желание отшлепать мальчишку или, того лучше, бросить его в колодец. Если малютка и до него доберется, кто знает…
— Вот кто свадьбу-то сладил, — заметил сир Мейнард, когда воинственное дитя проскакало мимо.
— Как так? — Скрипач подставил пустую чашу слуге-виночерпию.
