Дунк не сдержал улыбки. Сам наслушавшись таких подковырок от господ вроде Огненного Принца и сира Стеффона Фоссовея, он чувствовал родство с обидчивым молодым рыцарем. Мать Дунка скорее всего тоже шлюхой была.
— Сколько всего у вас трофейных коней?
— Да я уж со счету сбился. Мортимер Боггс пока еще в должниках ходит — он сказал, что лучше съест свою лошадь, чем позволит ублюдку шлюхи ездить на ней. А доспехи долго бил молотом и понаделал в них дыр — ну, авось за железо тоже что-нибудь выручу. — Глендон казался скорее грустным, чем рассерженным. — Около того… около той гостиницы, где я рос, есть конюшня. Я там работал мальчишкой и втихую катался на всех лошадях, пока их хозяев не было. Каких только не перепробовал: и старых кляч, и верховых, и охотничьих, и рабочих, и боевых — даже дорнийский скакун попался однажды. Знакомый старик научил меня делать копья. Я думал доказать им на деле, кто я таков, но они не желают признавать, что я сын своего отца. Попросту не желают.
— Некоторые никогда не признают этого, но есть и другие. Сразу после турнира мы с Эггом отправляемся на север, чтобы поступить в Винтерфелл на службу и сражаться вместе со Старками против Железных Людей. Едем с нами, если хотите. — Сир Арлан всегда говорил, что Север — особый мир, и о Пенни-Дженни и Вербном Рыцаре там едва ли кому-то известно. Там над Глендоном не станут смеяться и судить о нем будут лишь по его воинской доблести.
— С чего это? — подозрительно спросил Глендон. — Советуете мне спрятаться где-нибудь?
— Я просто подумал, что два меча лучше, чем один. На дорогах нынче небезопасно.
— Это верно, но моего отца когда-то обещали принять в Королевскую Гвардию. Я намерен получить белый плащ, который так и не достался ему.
Как же, дожидайся, чуть было не ляпнул Дунк. У нас с тобой на белые плащи надежда плохая. Ты родился от лагерной шлюхи, я вылез из канавы на Блошином Конце — короли таких не больно-то жалуют. Но он сдержался и пошел дальше, пожелав Глендону новых побед.
— Постойте, сир Дункан, — тут же окликнул его Вербный Рыцарь. — Я… сожалею о своей резкости. Мать говорила мне, что рыцарь всегда должен быть вежлив. Когда я победил сегодня в последний раз, ко мне подошел лорд Пек. Он предложил мне место в Звездной Вершине. Сказал, что близится буря, которой Вестерос не видел целое поколение и ему понадобятся мечи — преданные воины, умеющие повиноваться.
Дунк ушам своим не поверил. Лорд Гармон как на дороге, так и на башне не скрывал своего презрения к межевым рыцарям — и вдруг такое щедрое предложение.
— Пек, конечно, знатный вельможа… но я бы не стал ему доверять.
— Вы правы, — покраснел Глендон. — Он сказал, что примет меня на службу, лишь когда я докажу свою преданность. Он, мол, устроит так, чтобы я оказался в паре с его приятелем Скрипачом, а я должен поклясться, что проиграю.
Дунка это почему-то не удивило.
— А вы что ответили?
— Что не смогу проиграть Скрипачу, даже если буду стараться. Что побеждал сегодня бойцов, которые несравненно лучше его, и что драконье яйцо будет моим еще до исхода дня. Тогда лорд обозвал меня дураком и посоветовал быть начеку. У Скрипача друзей много, сказал он, а у меня ни одного нет.
Дунк положил руку ему на плечо.
— Один точно есть, сир, а найду Эгга, так будет двое.
Юноша кивнул, глядя ему в глаза.
— Отрадно знать, что истинные рыцари еще не перевелись на свете.
Разыскивая Эгга в толпе зрителей на турнире, Дунк впервые рассмотрел вблизи сира Томмарда Хедля. Зять лорда Батервелла, крепко сбитый, с выпуклой грудью, выехал на бой в вареной коже под черным панцирем, покрытый шлемом в виде демона с оскаленной пастью. Его чудовищный конь, одетый в кольчугу, был на три ладони выше Грома, на два стоуна тяжелее и двигаться мог только рысью, что не помешало Хедлю быстро расправиться с сиром Кларенсом Карлтоном. Когда того унесли на носилках, Хедль снял шлем, обнажив лысину, черную бородищу лопатой и множество красных чирьев на лице и шее. Дунк узнал его: именно этот рыцарь обругал его в спальне за драконье яйцо, и он же говорил с лордом Пеком.
«…нищенский пир, право слово… мальчишка в самом деле сын своего отца… Жгучий Клинок… нам воин нужен… Старый Молочник думал… Красный Ворон тоже видит вещие сны… мальчишка в самом деле сын своего отца?»
Дунк обвел взглядом сиденья — вдруг Эгг занял свое законное место среди вельмож? Нет, и там его не было. Батервелл с Фреем тоже отсутствовали, хотя скучающая леди Батервелл восседала где полагается. Весьма странно… куда подевались хозяин замка, в честь свадьбы коего и устроен турнир, и Фрей — отец новобрачной?
— Сир Утор Андерлиф! — объявил герольд. Солнце скрылось за тучей, и на Дунка упала тень. — Сир Теомор из дома Бульверов, Старый Бык, Рыцарь Черной Короны! Проявите свою доблесть!
Старый Бык навевал страх в кроваво-красных доспехах, с черными бычьими рогами на шлеме. На коня он взгромоздился только с помощью оруженосца и все время вертел головой — правду, видать, молвил сир Мейнард насчет его глаза, — однако народ приветствовал его громкими криками.
