напирали, лезли через головы своих соплеменников, и этот серый визжащий вал рос перед кошачьим войском, набухал словно настоящая морская волна. А кошки все прибывали и прибывали. Не помещаясь на свободном пятачке, они вынуждены были идти на крыс, и с обеих сторон по краям уже завязалась смертельная схватка между кошками и их извечными врагами. Распушив хвосты, со вздыбленными загривками барсики и мурки разных мастей с воинственным воем бросались вперед. Самые здоровые коты врывались в ряды противника, словно разъяренные львы, и дрались в одиночку, расшвыривая крыс зубами и лапами.
Наконец под натиском котов крысы начали беспорядочно отступать. В смертельной панике они метались по головам и спинам поверженных и более слабых собратьев, спешили уйти подальше от неизвестно откуда взявшейся неприятельской армии.
— Здорово! — пытаясь перекричать многоголосый вой, воскликнул Андрей.— Как же я сам не додумался. Ведь кошки все время спят, поэтому их легко вызвать в страну Снов в любое время. Молодец, Пашка, отлично придумал!
— Я ничего не придумывал,— закричал Павлик.— Просто мне было очень страшно, и я подумал о кошках.
Люди за пыльными окнами с жадным любопытством наблюдали за побоищем. Андрей видел, как они спорят между собой, и готов был побиться об заклад, что они испытывают к этой битве чисто спортивный интерес: кто кого? Он понял, что они точно так же наблюдали бы за тем, как два мальчика пытаются отбиться от полчища крыс, и ни у одного из них не мелькнула бы мысль помочь незнакомцам, впустив их в дом.
«Странная страна,— подумал Андрей.— Люди и крысы здесь отличаются друг от друга только внешним видом. Такое может быть только во сне и только в кошмаре».
В этот момент посреди улицы появилась старая знакомая Андрея, и тут же послышался ее голос:
— Я здесь, рыцарь! Кого на этот раз будем бить? — Аделаида, как и в первый раз, ударила копытом о мостовую и снова обернулась молодой сильной кобылицей с развевающейся на ветру огненной гривой.
— Извини, что снова побеспокоил тебя,— подбежав к ней, сказал Андрей.— Здесь такое было!..
— Почему же было, когда оно есть,— сказала Аделаида и кивнула в сторону побоища.— Я, кажется, немного опоздала. Прости, рыцарь. Я сразу почувствовала, что ты меня зовешь. К старости я стала очень чувствительной, особенно после того, как конюх огрел меня поленом по голове. После этого я стала очень остро чувствовать, где и когда меня покормят. И вот стою я в своем стойле, дремлю и вдруг слышу твой свист. Но ты же понимаешь, мне понадобилось время, чтобы уснуть покрепче.— Кобыла перевела дух и закончила: — Садись, рыцарь, повезу куда скажешь.
Андрей позвал Павлика, помог ему забраться на спину к Аделаиде, затем с трудом залез туда сам и, устроившись поудобнее, обратился к кобыле:
— Ты знаешь, где дворец Феи?
— Не знаю, но если бы и знала, что толку? — ответила Аделаида.— Тебя туда все равно не пустят. Здесь рыцарство страны Розовых Снов недействительно. Может, лучше поедем туда, где можно совершить подвиг?
— А что, здесь есть такое место, где совершают подвиги? — с сомнением спросил Андрей.
— Нет, конечно. Я знаю только, что героический поступок можно совершить где угодно и когда угодно, если, конечно, ты готов к неприятностям. В мире так много несправедливости, что подвиги валяются у нас под ногами — их можно совершать не сходя с места.
— Как это?! — в один голос удивились мальчики.
— Да так. Вот, например, сейчас у вас есть шанс помочь крысам, которых ни за что ни про что душат коты. Крысы пока что не сделали ничего плохого ни им, ни вам. В данный момент они слабее, а долг рыцаря — помогать слабым.
— Они же противные,— сказал Андрей и поморщился.
— Ну, голубчик, мало ли кому ты кажешься противным. Это же не значит, что тебя нужно тут же задушить.
— Они хотели нас сожрать,— вступил в разговор Павлик.
— Крысы вам сами сказали об этом? — повернув голову назад, спросила Аделаида.
— Нет,— ответил Павлик.
— Тогда это всего лишь ваше предположение. Может, они вышли на прогулку или решили устроить демонстрацию, а вы оказались у них на пути,— заявила Аделаида.— Впрочем, это я так. Хотела показать, что рыцарь не должен руководствоваться только собственными чувствами. Для него куда важнее истина.
— Значит, сейчас мы будем помогать крысам? — поежившись, спросил Андрей.
— Нет,— сказала кобыла.— Оставим все, как есть.
— Какая умная лошадь,— шепнул Павлик Андрею на ухо, но Аделаида услышала его и ответила:
— Животные умнеют вместе со своими хозяевами. У дурака и кобыла — дура, у злого человека и собака — зверь. А сейчас мы поедем на поиски абсолютного подвига. Такого, чтобы про него никто не мог сказать, что это не подвиг, а хулиганский поступок или недоразумение. Поехали?
— Поехали,— согласился Андрей, и Аделаида не спеша тронулась с места.
