— А я по земле, что ли? — удивился Петька.— Мне позавчера очень хороший сон приснился. Как будто я учитель математики, а Лиана Викторовна — ученица. Я
вызвал ее к доске и говорю: «Ну что, Лиана Викторовна, небось не выучили теорему?» А она таким тоненьким голосом и отвечает: «Не выучила, Петя». Ну я ей и влепил в журнал такую здоровую двоищу — во весь лист. А она заплакала и говорит: «За что, Петя?» «А за то,— говорю я.— Сколько вы мне двоек в этом году поставили? Не помните?» А она еще сильнее плачет. И вдруг вижу, а это уже не Лиана Викторовна, а географичка. Я ей и говорю: «Ну что, Татьяна Семеновна, можете мне на карте Японское море показать?» «Не могу»,— говорит. «И вам двоечку — получите, пожалуйста. А завтра чтобы пришли в школу с родителями». Географичка тоже давай плакать...
— Знаю,— перебил его Андрей.— Потом ты выгнал из класса директора школы, завуча поставил в угол, а историчке велел вымыть все парты.
— Нет, потом я проснулся,— ответил Петька.
За интересным разговором ребята незаметно добрались до дома и договорились встретиться через пятнадцать минут во дворе.
Почти весь остаток дня Андрей провел на улице. Делать уроки в такую погоду, за неделю до каникул ему казалось преступлением. Похоже было, что все детское население района высыпало на улицу. Асфальт, насколько хватало глаз, был исчерчен классиками, портретами и надписями. В песочницах строились дворцы и дороги. Юные гонщики на трехколесных велосипедах стайками носились вокруг домов. Мячи, воланчики и летающие тарелки, словно неизвестные птицы или насекомые, мелькали в воздухе, и над всем этим весенним столпотворением стоял галдеж: визг, крики, смех и плач.
Домой Андрей вернулся таким уставшим, будто пешком проделал путь из Петербурга в Москву с двумя большими чемоданами в руках. Пара свежих царапин, синяк и глина на школьных брюках говорили о том, что время он провел не зря, что выжал из этого замечательного солнечного дня все, что можно.
За ужином Андрей жевал медленно, не закрывая от усталости рта, отчего куски иногда вываливались у него обратно в тарелку.
— Ты случайно не заболел? — встревоженно спросила мама.
— Нет,— ответил Андрей.— Очень много было уроков. Устал.
— Много — это сколько, восемнадцать, двадцать? — насмешливо спросил папа.
— Шесть,— ответил Андрей и тяжело вздохнул.
— Не понимаю,— сказала мама,— как можно таких маленьких детей держать в школе по шесть часов. Посмотри на него, он же падает со стула.
— Со стула он падает не поэтому,— ответил папа.— После шести уроков он еще полдня гонял собак. Я когда возвращался с работы, видел, как он висел на ветке, будто мартышка.
— И все равно,— настаивала на своем мама.— Можно подумать, что в школе их готовят в академики.
— Правильно,— сказал папа,— кого-то готовят и в академики. Может быть, даже нашего оболтуса.
— Конечно,— усмехнулась мама,— академиком станет один из всей школы, а мучаются триста детей. Выбрали бы сразу одного вундеркинда и мучили бы хоть по десять часов в день.
В этот вечер Андрей лег спать пораньше. Солнце еще не зашло за горизонт. Оно пробивалось сквозь шторы в виде множества ярких точек, которые напоминали микроскопические горящие лампочки. Лежа в постели, Андрей осоловело смотрел на них и размышлял о том, как хорошо, что в реальном мире ничто просто так не появляется и не исчезает.
К нему на одеяло прыгнула большая черная кошка Леля. Напевая свою уютную кошачью песню, она улеглась рядышком и закрыла глаза.
Перед тем как окунуться в тихое сладкое состояние дремы, Андрей вспомнил о своих новых знакомых, об обещании, которое он им дал, и с уверенностью подумал: «Сейчас я их снова увижу».
Попав во второй раз в Единофонарный переулок, Андрей уже не растерялся. Он сразу направился к воротам и еще издалека помахал рукой говорящему фонарю. Тот в ответ слегка качнулся и радостно поприветствовал Андрея:
— Привет, путешественник. Ну что, нашел свои ключи?
— Нашел, под партой,— ответил Андрей.
— Я так и думал,— проскрипел фонарь.— Никогда не ищи во сне то, что потерял в реальном мире. Это ошибка многих людей. Из-за этого некоторые так и остаются здесь и до конца своих дней ищут призрак того, чего лишились там.
— Я тороплюсь,— сказал Андрей.— Мне надо успеть найти Книгу Судеб. А на обратном пути я обязательно остановлюсь поболтать с вами.
— А где твоя кобыла? — спросил фонарь.
— Аделаида? — Едва Андрей произнес имя лошади, как рядом с ним образовалась старая знакомая.
— Моему юному рыцарю физкультпривет! — сразу воскликнула она.— Тебе повезло, рыцарь, конюх закрыл конюшню, и теперь я могу спокойно спать всю ночь. Куда мы отправляемся на этот раз?
— В страну Черных Снов,— ответил Андрей.
— Куда? — переспросила Аделаида.— Ты ничего хуже не мог придумать?
— Ну, если ты испугалась, я могу и один...— начал было Андрей, но кобыла не дала ему договорить:
