Время, проведенное с Эваном, заставило меня забыть о том, что я нахожусь в Спиркресте. Это позволило мне хоть ненадолго почувствовать себя обычным подростком с обычной школой. Эван не говорил о своей семье или деньгах. Он говорил о фильмах, которые ему нравятся, о комиксах, которые он читает, о своих любимых сладостях и закусках, о своей сестре и собаке. Обычные вещи, как у обычного человека.
Так что большую часть каникул я провела, ненавидя свое отсутствие и одновременно страшась нового семестра, но когда начался новый семестр, все оказалось не так плохо, как я думала. Выстроившись перед главным залом для начала собрания, я как раз смотрела на бледно-серое небо и снег, увенчивающий голые ветви деревьев, когда меня за локоть схватила чья-то рука.
Я поворачиваюсь и вижу летние небесно-голубые глаза и копну кудрей, сверкающих, как бледное золото. На моем лице появляется улыбка. — Привет.
— Привет. — Улыбка Эвана — это ямочки и яркие белые зубы. Он достает из кармана коробку и протягивает ее мне. — Счастливого позднего Рождества.
Я беру коробку. — Это мне?
— Да. Это твой рождественский подарок. Открой его.
Мое сердце бьется в груди так сильно, что практически сшибает ребра. Коробка небольшая, но красиво упакована в пудрово-голубую бумагу, с серебряным бантом и вьющимися лентами.
Разрывать упаковку почти невежливо, но нетерпеливое выражение лица Эвана побуждает меня к этому. Открыв коробочку, я обнаруживаю маленькое серебряное ожерелье, на котором висит крошечный серебряный медвежонок.
Не плюшевый, а настоящий медведь, крошечный, с длинной мордочкой. Я смотрю вверх.
— Медведи — мои любимые животные.
Он улыбается. — Я знаю. Они очень умные и одни из единственных животных, которые горюют друг по другу — я помню.
Я сглатываю комок в горле и закрываю коробку. — Я ничего тебе не подарила.
Он пожимает плечами. — Это нормально. Мы не говорили, что будем дарить подарки, но я увидел это, когда сестра потащила меня с собой за покупками, и подумал, что тебе это понравится.
Мне понравилось. Настолько понравилось, что после этого я носила его каждый день.
Каждый день — до последнего дня, когда я доверилась Эвану.
Однажды после собрания я получила награду за сочинение, которое написала. Это было, как всегда, унизительное испытание — стоять перед всем классом и получать грамоту, а все смотрят на меня и шепчутся о том, что мои родители — уборщики.
Но к тому времени я уже научилась отключаться. Я пошла на фронт, наблюдая за собой издалека, и до конца собрания оставался незанятым.
