— Если ты уже знаешь, насколько ты отвратительна, то почему ты решила, что это хорошая идея — попытаться сойтись с Эваном?
Я смотрю на Эвана, но его ухмылка скрывает любое истинное выражение его лица. Невозможно сказать, что он чувствует или о чем думает в этот момент. Но ясно, что что-то произошло. Эван, стоящий передо мной, — это не тот Эван с урока английского языка. Эван, который сидел рядом со мной, подперев подбородок кулаком, и смотрел, как я играю в шахматы. Эван, который подарил мне на Рождество ожерелье из крошечных медвежат и обнимал меня возле актового зала.
Этого Эвана нигде нет — я никогда больше не увижу его после этого.
— Я не пытаюсь сойтись с Эваном, — огрызаюсь я. — Так что вы все можете уйти и оставить меня в покое.
Но к тому времени ущерб не был нанесен — он нарастал. Собирается толпа, не только девятиклассники, но и десятиклассники, и одиннадцатиклассники. Девочки, которые всегда находили повод смотреть на меня свысока, теперь с ликованием наблюдают за разворачивающейся на их глазах сценой.
И что бы я ни говорила и ни отвечала, я уже ппроиграла.
Я проиграл в тот момент, когда переступил порог Спиркреста.
Голоса нарастают, становятся безликими.
— Она просто цеплялась за Эвана — так отчаянно.
— Ее родители — уборщики. Она получила место здесь только потому, что они умоляли школу позволить ей это.
— Мне так стыдно за нее.
— Я слышала, что она влюблена в Эвана. Я бы на его месте очень обиделась.
— Ты видела эти отвратительные пятна на ее лице? Она хоть моется?
Все голоса сливаются в одну безымянную, аморфную массу. Но один голос выделяется, тот, который я знаю лучше всех.
— Да, сначала мне было просто жаль, потому что ее родители такие бедные и буквально никто ее не любит, но она как будто одержима, она все время крутится вокруг и примеряет. Это просто неловко — я же не собираюсь встречаться с ней только из жалости, может, она на это и надеется. Думаю, она просто будет добиваться любого, кто уделит ей внимание.
— Может быть, ты был слишком добр к ней, Эв, — говорит Лука с наглой ухмылкой. — Бедные люди не могут отличить подарок от подачки.
Но мой взгляд устремлен на Эвана. Ярость захлестывает меня, глаза горят.
— Я не хочу быть твоей девушкой, — говорю я громко, достаточно громко, чтобы все услышали. — Я не хочу быть твоей девушкой или даже другом, и мне точно не нужны твои подачки. — Я натягиваю ожерелье, которое он мне подарил, защелкиваю застежку и бросаю его в тарелку со спагетти. — Так что можешь забрать его обратно.
