У девочки рядом со мной длинные, идеально завитые волосы, густые ресницы и чистая кожа. Она не похожа на девятиклассниц из моей старой школы. И уж точно она не похожа на меня. Ее манеры отточены, и она говорит с какой-то задумчивой растерянностью, которая, как я уверена, позволяет ей многое спускать с рук.
— Но ведь они работают в школе? — спрашивает она.
Когда мои родители наконец убедили меня поехать в Спиркрест (ну, не столько убедили, сколько заставили), они пообещали, что никто никогда не узнает, что они работают в школе.
— А дети не будут удивляться, почему нормальный человек ходит в их школу? — спрашивала я, будучи наивной восьмиклассницей.
— Они нормальные дети, — ответили мои родители, — просто их родители богаче, чем у других. Вот и все.
Конечно, они врали.
Дети из Спиркреста настолько далеки от нормальности, что я вообще не считаю их за детей. Большинство из них даже не выглядят как подростки. Они выглядят отполированными и синтетическими, как роботы, созданные для того, чтобы выглядеть как подростки, но со всеми параметрами, выкрученными на сто. Они высокие, стройные, атлетически сложенные, жутко красивые. Ослепительно белые зубы, стеклянная кожа, кукольные глаза.
Не только девочки, но и мальчики. Даже в девятом классе у них уже видны очертания мышц, и они ходят с самоуверенной походкой, указывающей на их место в мире, где-то над всеми остальными.
Когда я смотрю на ребят из Спиркреста, я не вижу ни подростков, ни сверстников.
Я даже не вижу людей.
Поэтому чаще всего я не смотрю.
Я сижу, положив локоть на парту и подперев подбородок ладонью. Я смотрю на улицу, мечтая о том, какой будет моя жизнь, когда я покину это место. Я здесь всего три недели, а уже не могу дождаться, когда уеду.
Все, что мне нужно сделать, — напоминаю я себе, — это набраться терпения и не торопиться.
Конечно, это легче сказать, чем сделать.
— Если твои родители не работники чистки, — продолжает девушка рядом со мной. — Тогда чем же они занимаются?
Я взвешиваю варианты. Ответить или продолжать игнорировать ее?
Если я буду ее игнорировать, она, возможно, в конце концов оставит меня в покое. Или она будет продолжать приставать ко мне, что она сейчас и делает.
Если я отвечу ей, ей придется оставить меня в покое.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. — Они администраторы.
Она смотрит на меня невинным взглядом, широко расставив кукольные глазки и приоткрыв ротик в виде розовой буквы O.
— То есть… как секретари?
Я вздыхаю. — Конечно.
