— Ты с ним целовалась? — Одри нахмурилась. — Ты сказала, что вы целовались.
— Да! — говорю я, закрывая ладонями свои красные горячие щеки. — Я поцеловала, а потом отодвинулась, и тогда он поцеловал меня. А потом мы целовались.
— Как далеко вы зашли? — спросила Араминта, наклоняясь вперед и вглядываясь в мои глаза. — Мы говорим о сильном петтинге? О действиях под рубашкой? Ты… — она отступает назад со скандальным вздохом, — ты трогала его член?"
— Боже мой, ты что, ребенок? — Одри огрызается на Араминту. Она оборачивается ко мне и поднимает бровь. — А ты трогала?
— Я не трогала его, нет. — Я колеблюсь, потом говорю очень быстро, просто чтобы покончить с этим. — Но он… он занимался со мной оральным сексом и… Боже. Я не хочу больше говорить об этом. Я хочу, чтобы земля поглотила меня.
На мгновение воцаряется удушающая тишина, пока все девушки пытаются скрыть свой шок.
— Ну что ж… — Араминта наконец нарушает молчание. — А хорошо ли это было?
Если бы она только знала, насколько хорошо. Я даже не знаю, насколько хорошо, — я строго-настрого запретила себе даже думать об этом.
Я киваю.
— Вау. Черт возьми, Соф, не то, что я ожидала, должна сказать. — Одри делает паузу и хмурится. — Так что же произошло потом?
— Потом я попыталась исправить свою ошибку. Я сказала ему, что мы оба были пьяны и одиноки, и извинилась перед ним.
— Ты извинилась? Не похоже, что ты воспользовалась им, — замечает Араминта.
— Но я же не хотела его поцеловать или чтобы он… ну, сделал что-нибудь, так что в каком-то смысле я им воспользовалась.
— О, пожалуйста. — Араминта закатывает глаза. — Эван так давно на тебя запал, что для него это, наверное, было воплощением мечты.
Я уставилась на Одри, пораженная. — На какой планете ты живешь? Он ненавидит меня до глубины души.
— Нет, не ненавидит. Он — сволочь по отношению к тебе, и вообще полный придурок большую часть времени, но он не ненавидит тебя. Это так очевидно, что он одержим тобой. Он похож на мальчишку из начальной школы, который бросает лягушек в девочку, которая ему нравится.
— Только мы не в начальной школе, мы почти взрослые, — говорю я резко. — Если взрослый человек бросает лягушку в другого взрослого человека, это не милая влюбленность. Это странно и жутко.
— Одри не защищает его действия, — замечает Араминта. — Она просто говорит, что его отвратительное поведение не основано на ненависти.
— Верно, но независимо от того, почему он мудак или почему он одержим тобой, — продолжает Одри. — А что было дальше? После твоих… извинений?
Она морщится, произнося это слово, как будто ей больно его произносить. Мне все равно, я поддерживаю свои извинения. У меня действительно хватает зрелости признать свои ошибки, в отличие от некоторых людей, о которых я могу вспомнить.
Ну, во всяком случае, один человек.
Я продолжаю с некоторым колебанием. — Потом… потом он сказал, что хочет меня поцеловать, и что я хочу поцеловать его.
— Ну, то есть это не ложь, — замечает Араминта.
— Что ты сказала? — спрашивает Одри.
— Я сказала, что это была ошибка и что мне нравится кто-то другой.
Снова воцаряется тишина. Вокруг нас сгущаются тени учебного зала, окружая три ошеломленных лица, которые смотрят на меня.
— Ты рассказала ему о Фредди? — наконец говорит Одри.
— Что, значит, тебе нравится Фредди? — хмуро спрашивает Араминта.
— Нет, нет… То есть, конечно, Фредди мне нравится, он вообще-то хорошо ко мне относится. Но он мне не нравится, я просто не хотела, чтобы Эван подумал, что я поцеловала его, потому что он мне нравится, потому что это не так.
— Но все же не нравится? — спросила Одри более спокойно.
— Нет, Одри, не нравится. Просто… это было странно — оставаться с ним. Он пек печенье. Мы вместе готовили ужин. Мы вместе гуляли. Это было как в девятом классе, когда все было хорошо, и еще как будто… это было очень мило. Наверное, я просто запуталась.
— Точно.
Одри не выглядит убежденной, но и не настаивает.
Араминта подталкивает меня к продолжению. — Так что же тогда сказал Эван?
— Ничего. Я ушла. А на следующий день я сбежала и вернулась в дом родителей.
— О.
Девочки обменялись взглядами.
— Ну и как все прошло? — спрашивает Одри.
Я вздыхаю. — Как и следовало ожидать.
— Ты хочешь поговорить об этом?
Я качаю головой.
— Говорить не о чем. Честно говоря, все было не так уж плохо. Просто больше информации о том, как максимально использовать мои удивительные связи, и все такое. Кроме этого, все было хорошо, правда.
— Кстати, о связях, — говорит Араминта, многозначительно вздергивая брови. — У тебя были связи.
Одри разражается скандальным смехом. — Минти! Прекрати.
— Общение с молодым королем, — беззастенчиво продолжает Араминта. — Общаясь… языками.
— Ты отвратительна, — говорит Одри.
Но она смеется, и я тоже. С моей груди спадает давящая тяжесть. Все по-прежнему очень плохо, но теперь все уже не кажется таким безнадежным.
Я делаю глубокий вдох, позволяя легким как следует наполниться, и с облегчением откидываюсь на спинку стула.
— Я чувствую себя самой большой идиоткой.
