— Ты как? — подойдя к другу спросила Ли. — Вот, я не знала, какая лучше, — начала оправдывать свою возню девушка, вываливая перед вампиром с полдюжины наполненных кровью донорских пакетов.
— И потому ты решила принести все, — усмехнувшись, закончил за нее вампир, нерешительно протягивая руку к первому попавшемуся из них. — Только ты могла так сделать, — печально заметил он.
— Не прячься от меня, — попросила девушка, садясь напротив вампира. — Остальные смолчали, но я так делать не буду. Ты ведь это знаешь. Так что перестань. — Ли аккуратно приложила руки к щекам вампира и приподняла его голову, чтобы посмотреть ему в лицо. На девушку смотрело два полных слез окровавленных глаза. Его некогда карие глаза при обрели неестественный красный оттенок из-за сильного чувства обиды, который он никак не мог побороть. Ли хорошо знала эту особенность, ибо она была первой, кто заставил его глаза покраснеть, когда в первый же день знакомства с вампиром сильно обидела его. С той поры они и стали так близки, хоть и часто спорили из-за пустяков.
— Почему она так разозлилась? Я ведь предложил этому парню встретиться с Алисой. Что он такого сделал, что она так о нем печется? — не мог понять вампир, и слезы наконец полились с его измененных глаз. — Я ведь ничего не хотел плохого. Я правда не понимаю, зачем я сделал это? Мне стоило спросить, прежде чем делать что-то, — неожиданно прорвало Сончже, когда он, покалеченный и весь в крови сидел с пакетом крови в руках, не в состоянии вскрыть его и выпить содержимое.
— Ты не должен спрашивать у нее разрешения на каждый вздох, — в ответ заявила Ли. Она сильно осуждала поступок охотницы, не желая понимать его причин. Заметив, как сильно трясутся руки у обессилившего от полученных травм вампира, она взяла пакет с кровью и, вскрыв его, подала расстроившемуся другу. Тот сначала протянул нерешительно руку, но после потянулся к крови ртом. Ли протянула ему пакет, вызываясь помочь обессилившему вампиру восполнить потерянные силы. Она села ближе, вплотную к Сончже, одной рукой держа пакет, а второй помогая вампиру облокотиться на себя, найти опору в ней, когда он так сильно в ней нуждался.
— Тебе не стоит постоянно просить разрешение или прощения, Сончже, — тихо приговаривала провидица, поглаживая юношу по голове. — Ты такой же, как и все. Никто не идеален. Мы все ошибаемся. И Алиса тоже. Она поймет, что неправа. Не беспокойся, она поймет. Ты не виноват. Ты просто человек. Хоть и бессмертный, — шептала Ли, чувствуя, как под ее пальцами поврежденные ткани едва заметно заживают, кости встают на место с тихим хрустом, а череп принимает прежнюю идеальную по всеобщему мнению форму.
Когда первый пакет опустел, Сончже уже сам взял второй и начал пить, уже более ровно, понемногу успокаиваясь, заглушая слезы и обиду словами Ли, которая продолжала нашептывать ему в макушку головы утешительные слова, поглаживая друга по слипшимся от уже высыхающей крови волосам. Ли ненароком поглядывала на испачканную рубашку Сончже. Он только недавно пополнил гардероб после последнего набега Себастьяна-разорителя, и эта рубашка была довольно дорогой. Теперь же она годилась только для помойки. Но сейчас ее это не волновало, как и Сончже. А вот наличие душевной обиды у вампира сильно беспокоили девушку. Алиса никогда не умела просить прощения в стандартных для людей смыслах. Обычно все обходилось сведением конфликта на нет, после того как она приготовит для всех завтрак, хотя все знали, что готовила она только для одного, а остальные порции лишь прикрывают ее раскаяние неожиданным порывом похозяйничать в убежище, как в старые добрые времена. Но теперь ей одной готовкой не обойтись. Сончже, чтобы решить возникший конфликт, сам обдумал план, но в результате стал мальчиком для битья, боксерской грушей, на которую обрушился шквал ударов копившегося в охотнице долгое время стресса. Как потупит Алиса, не могла предугадать даже провидица, которой было известно многое.
— Почему мы ушли? Ему ведь помощь нужна. Он весь кровью истек, — не мог понять демон, сидя возле рабочего стола японца, наблюдая за тем, как тот вновь перебирает весь старый хлам, который они по ночам добывали на местных помойках. — Ему бы скорую вызвать или хотя бы голову перевязать. Я готов поклясться, что видел через волосы окровавленную кость, — не успокаивался он, находясь в шоке от пережитого.
— Скорую? — усмехнулся услышанной глупости Мамото. — Сончже — вампир. Кровь и его скорая и его бинты. Выпьет пару литров, и все с ним будет хорошо, — отмахнулся от демона он, стараясь скрыть свой гнев, разгребая груду метала в дальнем конце комнаты.
— С телом да, но не с душой, — неожиданно заявил Себастьян. — Пока я его обнимал, я кое-что почувствовал. Я не могу объяснить, что это было. Я никогда не ощущал такого ни от кого из вас, — задумался он, пытаясь объяснить то, что исходило от избитого вампира.
