Но все это время Фридрих не сидел сложа руки. Он женился на наследнице Иерусалимской короны и отстранил от регентства ее отца, Иоанна де Бриенна. Затем император, уже как король Иерусалимский, отправил в Акру своего наместника, а сам начал собирать большое войско, чтобы совместно с султаном Египта ударить по Дамаску, а затем идти на Багдад. По тайному соглашению Палестина, Галилея, Сирия и Левант должны были перейти к Фридриху, а все остальные земли — египтянам. Этот план, если он будет осуществлен, сделает султанов Каира едиными владетелями всего мусульманского Востока и даст миру ислама небывалое могущество. Если монгольские ханы отойдут от христианства и примут учение Магомета, то через сто — двести лет, как утверждал Иннокентий, христианский мир ожидает волна новых вторжений. Поэтому Григорий сделал единственное, что он мог в сложившейся ситуации. Пользуясь надуманными предлогами, объявил, что Фридрих не исполнил своих обетов как крестоносец, и подверг его интердикту. Это дало нам отсрочку в полтора года, во время которой мы прояснили судьбу бедного Базила. Теперь, к счастью, мы сможем наконец отыскать и посланника Чингисхана.
Но есть одно обстоятельство, которое стало известным только во время моей поездки в Константинополь. Осенью прошлого года монгольский император умер.
— Значит, теперь договору папы с Чингисханом — конец? — Потрясенный услышанным, Робер тем не менее не утратил способность рассуждать здраво.
— В том-то и дело, что никому, даже в Монголии и Китае, толком ничего не известно, — ответил приор. — Ходят какие-то неясные слухи о торжественных языческих похоронах, но место погребения сохраняется в тайне.
— Интересно, и как это может быть, — почесал в затылке рыцарь, — чтобы похороны были торжественные, а где проходили — неизвестно?
— Да, в этом очень много неясного, — согласился Сен-Жермен, — тем более что слухи до нас доходят в основном от мусульман, через Багдад и Конию. Самое неприятное заключается в том, что сейчас к наследникам Чингисхана, желая привлечь их на свою сторону, посланы эмиссары императора Фридриха. Вот почему нам так важно встретиться с посланником — больше такой возможности у нас просто не будет.
Сен-Жермен и де Мерлан одновременно посмотрели на Жака. Тот съежился и потупил глаза.
— Нам нужно знать, что сказал тебе Базил! — положив ему руку на плечо, произнес приор. — Не торопись и попробуй вспомнить.
— Знаю лишь одно, — ответил Жак, — слова, похожие на те, что он сказал перед смертью, произнесли мосульские купцы в Тире. Я услышал, когда нас вели на казнь. Сам я их, сколько ни старался, произнести не мог — но если только услышу…
Сен-Жермен три раза хлопнул в ладоши, призывая секретаря.
— Вызовите брата Серпена, — распорядился приор, едва тот появился на пороге.
Секретарь растворился в воздухе.
— Сделаем так, — Сен-Жермен медленно подошел к окну, — с этой минуты вы втроем будете заниматься лишь поисками монгольского посланника. В вашем распоряжении все, что только может понадобиться, — люди, оружие, деньги. Но вы должны быть предельно осторожны — Акра наполнена императорскими людьми.
— Вы хотели видеть меня, мессир? — На пороге стоял брат Серпен.
— Да, брат-рыцарь. — Лицо Сен-Жермена немного просветлело. — Ты занимался подготовкой новых братьев. Что о них можешь сказать?
— Брат-рыцарь де Мерлан — великолепный воин, — ответил Серпен, — он быстро научился ускорять свои движения. Еще год, от силы полтора упорных тренировок — и ему не будет равных. У брата-сержанта Жака выучка, слов нет, послабее. Но могу твердо сказать: как и сир Робер, он — прирожденный боец. У него твердая рука и холодная голова. Я с ним много занимаюсь, и он делает успехи прямо на глазах.
Жак за все время пребывания в братстве не слышал от Серпена ни единого слова одобрения и был до крайности польщен. Всем было хорошо известно, как скуп на похвалы этот рыцарь, и тем ценнее была для недавнего виллана его оценка.
— Ступайте, братья, — произнес Сен-Жермен, — и думайте, как выполнить поставленную задачу. Я же должен хотя бы немного отдохнуть — не спал две ночи на марше из Триполи, а завтра предстоит трудный день.
Не успели они втроем спуститься вниз по лестнице, как к Роберу подошел один из сержантов дневного караула:
— Брат де Мерлан, там у ворот дожидается какой-то простолюдин. Утверждает, что он — ваш новый слуга.
— Надо же, пришел все-таки, мерзавец, — прицокнул языком Робер. — Значит, жизнь его хоть чему-то да научила.
Достославный рыцарь двинулся в сторону ворот и вскоре вернулся вместе с Рембо. Отставной жонглер, похоже, и в самом деле получил хороший жизненный урок. Он выполнил в точности все распоряжения своего нового хозяина, вид имел покорный и даже пытался вернуть оставшуюся после бани мелочь.
— Это кто? — поинтересовался брат Серпен.
