— Я думаю, — поднялся с места Серпен, — что мы немедля должны сообщить об этом мессиру. Он лучше, чем мы, сможет истолковать истинный смысл этих слов.
Сен-Жермен, несмотря на позднее время, принял их незамедлительно. Он, как и Робер, хорошо владел арабским. Расспросив еще раз Жака, а вслед за ним и Серпена, он немного подумал и улыбнулся. Это была первая улыбка, которую Жак увидел на его устах за все время знакомства с приором.
— Четыре луны, Башня мух, — произнес Сен-Жермен, — точнее, четвертая луна, Башня мух. Все очень просто. Это обозначает, что посланник ожидает нас каждое четвертое полнолуние здесь, в Акре, на расстоянии двух полетов стрелы от нас. Достопочтенный Назар был совершенно прав, со времен завоеваний Саладина эту башню прозвали Башня мух, или Мушиная башня.
Все четверо выглянули в окно и посмотрели на небо, где мерцал тонкий серпик молодой луны.
В конце длинного насыпного мола высилась старинная башня, замыкающая с востока вход в гавань, над которой, отбрасывая на гладь внутреннего рейда блестящую подрагивающую дорожку, висела тяжелая полная луна. В ее призрачно-мертвенном свете лицо Робера, сидящего напротив за столом, казалось Жаку мраморной маской, которую, впрочем, сильно оживляли недовольно шевелящиеся усы. Он в сотый раз огляделся по сторонам, тяжело вздохнул и подумал, что сидеть им в таверне «Черный тамплиер» на открытой террасе, с которой отлично просматривается и Башня мух, и ведущий к ней длинный мол, придется почти до самого утра.
— Третье полнолуние здесь торчим, а толку никакого, — словно уловив мысли своего друга, проворчал достославный рыцарь. — И вообще, мне эта затея нравится все меньше и меньше. Никакого посланника мы не дождемся. Разве что Черного тамплиера.
Жак после двух месяцев ожидания вполне разделял пессимизм своего приятеля. Он потянулся, поправил меч, с которым в последнее время не расставался даже во время прогулок по городу, и, оглядывая соседние столики, произнес:
— Может, еще чего-нибудь закажем, сир рыцарь, нам здесь еще долго сиде… — Он осекся и, глядя в сторону Магистерской башни, вытаращил глаза.
На улице стояла непривычная для восточных ночей тишина, которую сегодня не нарушали ни крики вахтенных на кораблях, ни топот ног ночных прохожих, ни стрекотание неутомимых и вездесущих цикад. Робер проследил за взглядом приятеля и нахмурился. Там, у подножия башни, выросла огромная черная тень, вокруг которой едва различимыми росчерками метались летучие мыши.
— Черный тамплиер! — донесся в полной тишине сдавленный голос из-за соседнего столика. Там ужинали только недавно прибывшие в Акру овернские паломники, которые определенно за несколько дней пребывания на Святой Земле успели наслушаться местных баек…
— А вот это уже интересно, — пробормотал де Мерлан, не выявляя ни малейших признаков страха и удивления, — и не просто интересно, а ужасно интригующе. Сир рыцарь! Давненько не виделись. Какими судьбами?
— Привет, братья святогробцы! — разрушая чары, раздался громоподобный голос, и на веранду шагнул Недобитый Скальд. Темное платье, которое носила имперская гвардия, делало его действительно похожим на легендарное привидение.
При таком фамильярном именовании Жака и Робера перекосило, но они быстро справились с собой и изобразили на лицах приветливые улыбки. Глядя на криво ухмыляющегося Робера, Жак подумал, что тому намного лучше удавалось изображать жизнерадостность в день казни, чем сейчас. Оба они, конечно, были рады видеть старого боевого товарища, но трудно было признать удачным соседство капитана имперской гвардии именно здесь и сейчас.
— Действительно, сир! — произнес Жак, подвигаясь и освобождая гиганту место рядом с собой. — Никак не ожидали увидеть вас в такое время в таком месте.
— У меня в здешних местах есть небольшое дельце сегодня вечером, — заговорщицки ответил Скальд, опускаясь на лавку, которая под его весом обреченно заскрипела. — Ничего особенного, но нужно с одним человечком кое-что уладить…
Глядя на то, как на лице Робера фальшивое радушие сменяется на совершенно искреннее удивление, Жак понял, что выражение рыцаря в точности отражает его собственные чувства. «Так Недобитый Скальд и есть посланник? — обескураженно подумал он. — Но ведь гентский рыцарь служит императору! Хотя следует согласиться, что для тайного посланника со столь значительной миссией лучшего прикрытия и придумать трудно. Кто же заподозрит в знаменитом капитане королевского бальи тайного эмиссара далеких монголов? В этом случае его поездка к никейцам может многое объяснить. В голове не укладывается, что этот прямой и простодушный рубака на самом деле — прожженный политический интриган…»
— Что киснете, братья? — Не обращая ни малейшего внимания на замешательство друзей, Скальд хлопнул по столу и проорал: — Эй, хозяин! Волоки сюда вина, да сразу греческую большую амфору, чтобы десять раз не бегать!
Приказчики заметались по залу.
— Да мы, собственно, уже идти собирались, — извиняющимся тоном промямлил Жак. — В братстве порядки строгие…
