Он был написан белой, черной и серой красками. Собственно, правая его половина отливала в черноту, левая отсвечивала белизной, так что он вполне мог быть исполнителем первого заклания. Впрочем, кто его знает. Так или иначе знакомиться мне не хотелось.
Я пожал плечами.
– Что до знаков, меня интересует лишь один – на котором написано «выход», – сказал я, обходя незнакомца.
Тот ухватил меня за плечо и легко развернул к себе.
Снова смешок.
– Поосторожней, когда высказываешь пожелания в этом месте, – сказал он тихим размеренным голосом, – потому что они иногда исполняются. Что, если «выход» будет ошибочно понят как «исход»? Тогда – пуфф! – и тебя нет. Обратишься в дымок. Или провалишься в ад.
– Я там уже был, – отвечал я, – и много где еще.
– Ба! Только погляди! Твое желание сбылось! – заметил он. Его левый глаз отразил луч света и направил в меня, словно солнечный зайчик. Как я ни щурился, правого глаза разглядеть не удавалось. – Сюда смотри, – указал он.
Я повернул голову. На вершине каменного дольмена[6] стояла табличка «выход», в точности как в театре недалеко от нашего студенческого городка.
– И правда…
– Пойдешь?
– А ты?
– Не вижу надобности, – отвечал он. – Я и сам знаю, что за ней.
– И что же?
– Другая сторона.
– Очень остроумно, – сказал я.
– Получить искомое и не воспользоваться – значит смертельно оскорбить Силы.
– Это они тебе сказали?
Что-то заскрежетало – я не сразу понял, что незнакомец скрипнул зубами. Я двинулся к табличке, желая рассмотреть поближе, что там за ней.
На двух каменных плитах лежала третья, так что получались как бы ворота – довольно высокие, пройти можно. Только темно там что-то…
– Идешь туда, начальник?
– А почему нет? Это тот редкий случай в моей жизни, когда я чувствую, что незаменим для устроителей шоу.
– Я бы на твоем месте слишком не зарывалась… – начала Фракир, но я уже нырнул под плиту.
Три шага – и я увидел каменный круг, росистую траву, черно-белого незнакомца, дольмен с табличкой «выход» и темный силуэт под ней. Я повернул назад. Снова черно-белый незнакомец на фоне дольмена и темный силуэт в каменном проеме. Я поднял правую руку. Силуэт тоже. Я обернулся. Смутный силуэт напротив стоял с поднятой рукой. Я вышел наружу.
– Маленький мир, – заключил я. – Но мне не хотелось бы писать его маслом.
Незнакомец рассмеялся:
– Тебе напомнили, что всякий выход в то же время и вход.
– Увидев тебя, я вспомнил скорее пьесу Сартра[7].
– Зло, – отвечал он, – однако философски неоспоримо. Я всегда считал, что ад – это окружающие. Только не понимаю, чем я тебе досадил.
– А разве не ты заколол женщину тут неподалеку? – спросил я.
– Если бы и я – тебе-то какое дело?
– У меня странное отношение ко всяким мелочам вроде ценности человеческой жизни.
– Зря кипятишься. Даже Альберт Швейцер[8], при всем своем преклонении перед жизнью, не распространял его на глисту, муху цеце и раковую клетку.
– Ты знаешь, о чем я говорю. Ты или не ты убил женщину на каменному алтаре с полчаса назад?
– Покажи алтарь.
– Не могу, он исчез.
– Покажи женщину.
– Она тоже исчезла.
– Значит, нет обвинения.
– Мы не в суде, черт возьми! Хочешь говорить, ответь на вопрос, а нет – перестанем сотрясать воздух.
– Я ответил.
Я пожал плечами:
– Отлично. Я тебя не знаю и очень этому рад. Счастливо оставаться.
Я шагнул к тропе, и в то же мгновение незнакомец промолвил:
– Дейрдре. Ее звали Дейрдре, и я действительно ее убил.
С этими словами он шагнул в дольмен, из которого я только что вышел. Я ждал, что он появится с другой стороны, но этого не произошло. Я повернулся на сто восемьдесят градусов и тоже шагнул под табличку. Через три шага я вышел и увидел себя, выходящего с противоположной стороны. Незнакомец куда-то делся.
– Что ты на это скажешь? – спросил я Фракир, снова направляясь к тропе.
– Дух места? Злой дух недоброго места? – предположила она. – Точно не знаю, но, кажется, он из этих же чертовых моделей – и они здесь сильнее.
Я ступил на тропу и двинулся дальше.
– Ты на глазах начинаешь говорить живее и образней.
– Твоя нервная система – хороший учитель.
– Спасибо. Если этот тип появится снова и ты заметишь его раньше меня – предупреди.
– Ладно. Но вообще все это место производит впечатление чего-то искусственного. На каждом камне написана частица Пути.
– Когда ты это поняла?
– Когда ты впервые шагнул под табличку. Тогда я проверяла их на опасность.
Мы подошли к внутренней периферии круга, и я похлопал по камню – вроде бы настоящий.
– Он здесь! – внезапно предупредила Фракир.
– Эй! – послышалось сверху, и я поднял голову. Черно-белый незнакомец сидел на стене и курил тонкую сигару. В руке он держал кубок.
– Ты меня заинтриговал, малыш, – продолжал он. – Как твое имя?
– Мерлин. А твое?
Вместо ответа незнакомец оттолкнулся от стены и, словно в замедленной съемке, опустился передо мной. Разглядывая меня, он сощурил левый глаз. По правой его половине мелкой рябью пробегала тень. Он выпустил клуб серебристого дыма.
– Ты живой, – объявил незнакомец. – Отмечен и Путем, и Логрусом. В тебе кровь Амбера. Какого ты рода, Мерлин?
