Рыцарь умер дважды полностью

Пальцы тянутся к черному цветку в волосах Вайю. Откуда-то я почти знаю: это запрещенный жест, жест-вызов. Знаю, еще до того как рука ― жилистая и смуглая ― молниеносно перехватывает чужую, когтистую и заросшую. Стискивает ― и волк шипит от боли. Когда хватка разжимается, я вижу: часть шерсти на этом месте слезла, а кожа обожжена.

– Не забывай, кто я, ― вкрадчиво проговаривает Вайю. ― Не забывай: мы союзники. И не забывай… ― интонация едва уловимо меняется, становится угрожающей, ― мы отстаиваем эту землю. Другой у нас не будет.

– Не будет, ― повторяет Эйро, растирая руку, и хочет что-то прибавить, но опять натыкается на взгляд крылатого друга. Предостерегающий взгляд.

– Ответь им. ― Вайю неожиданно разворачивается ко мне. Он не произносит имени «Жанна». ― Объясни то, что возможно объяснить, и давай прекратим это.

– Ей дурно, ― робко вмешивается Кьори. ― Вы и так…

– И все же. ― Вайю неприкрыто над нами насмехается. ― Пара фраз ее не убьет. Она ведь у нас крепкая девочка… не так ли?

Догадался. Подозрение, вспыхнувшее, еще когда он отступил от постели, окрепло. Он знает тайну, но почему-то не выдает. Щадит меня?..

– Послушайте. ― Мне стоит невероятного труда владеть голосом. ― Послушайте, он прав, и об этом говорилось не раз. В мой мир лучше не приходить чужакам в таком обличье, в моем мире на двух ногах ходят только люди. У вас не получится просто взять оружие, не получится ничего, вас могут убить, и от этого будет хуже общему делу.

«…Или вы кого-то сожрете». Я не делаю таких предположений, хотя именно этого, вероятно, опасалась Джейн. Теперь нужно пустить этим двоим пыль в глаза, так, чтобы сейчас они утихомирились. А ничто не пускает пыль в глаза лучше, чем…

– Но я подумаю, возможно ли пронести оружие сюда. Я попытаюсь.

Ничто не пускает пыль в глаза лучше, чем обещания, даже отсроченные. И ничто так не выдает двойное дно в чужих желаниях, как иллюзия уступки. «Звериные» недовольны, и вовсе не тем, что мои рассуждения расплывчаты. Досаду вызвало другое.

– И все же лучше бы мы сами туда… ― начинает волк, но орел его одергивает. Серебристые глаза устремляются на меня, а спустя мгновение Ойво склоняет голову.

– Что ж. Славно. Благодарим, Жанна. Не смеем более тебя тревожить. Отдыхай.

– Отдыхай, ― вторит Эйро и все же гладит меня по щеке кончиками теплых когтистых пальцев. С трудом заставляю себя не отшатнуться, молча смотрю на покачивающийся доллар на его шее. ― Но мы еще вернемся к разговору… думаю, не раз.

– Эйро! ― окликает его Черная Орхидея. ― И прочие! Аудиенция окончена.

– Пора идти. Дела не ждут! ― поддерживает его Ойво, отступая.

Волк дарит Вайю кривую, наигранно-извиняющуюся ухмылку и снова машинально потирает руку; на крылатого товарища тоже косится довольно злобно.

– Как будет угодно. С дороги!

Двое, а с ними компания других «звериных», убирается из подземелья. Следом тянутся и «зеленые», правда, не сразу. Многие подходят, чтобы коснуться моей руки поверх грубого покрывала или хотя бы заглянуть в лицо. Я улыбаюсь и принимаю пожелания выздоровления. Тошно. Я никогда не лгала так. От моей лжи никогда не зависело что-то важное, а теперь от нее зависит… мир? Удавшаяся ложь несет в себе лишь отсрочку.

Агония после нее будет болезненнее.

Помещение пустеет, но прогнавший всех Вайю не уходит. Он прислоняется к земляной стене и хмуро скрещивает на груди руки. В желтом свете грибниц цветки меж его заплетенных, высоко зачесанных волос ― еще чернее.

– Аудьенца окончена, ― пытается повторить Кьори и получает желчную улыбку.

– Обезьянничаешь за Жанной? Научись хотя бы делать это грамотно, змеиная жрица.

Змеиная жрица?..

– Что здесь происходит? ― Вайю оставляет насмешки и в упор, с почти осязаемым отвращением глядит на меня. ― Что это?

– Не узнаешь ученицу? ― Кьори с неожиданной злостью выпрямляется, смело идет навстречу. ― Удивительно.

– Присмотрись, ― хмыкает Цьяши, тоже поднимаясь. ― Вдруг опознаешь легендарную девчонку с плащей и щитов? Сам лепил.

Вопреки собственному совету «присмотреться» девушки встают так, чтобы загородить меня от пытливого взора мужчины. Я, скованная паникой, еще и отворачиваюсь к стене, хотя не лучшее решение ― подставить спину. Если Вайю нападет, эти двое меня не защитят. А он, судя по его скрытому, но ощутимому гневу, может напасть.

– Что вы задумали? ― наступает он. ― Вы хотя бы понимаете, до чего можете доиграться? Особенно сейчас, когда Мэчитехьо в таком бешенстве? Экиланы всюду, они очень кровожадно настроены. Они…

– Они всегда жаждут крови, ― фыркает Цьяши. ― Тоже мне удивил, учитель.

– Маленькая нахалка, ― рявкает Вайю, постепенно теряющий терпение. ― Еще одна подобная дерзость… ― Он осекается. ― Так. Хватит морочить мне голову. Где Жанна?

– Перед тобой, ― упрямо заявляет Кьори. ― И то, что ты ее не узнаешь, ей едва ли приятно. Вы ведь так близки… были.

– Правда? ― Я ощущаю тяжелый взгляд, даже сквозь загораживающих меня девушек. ― Правда, Исчезающий Рыцарь? Мое недоверие обижает тебя? Так обернись. Глянь мне в глаза.

Я не двигаюсь.

– Жанна?..