А все потому, что «мой Малыш» попал на следующий рассвет на невольничий рынок. У него, оказывается, рабское клеймо под плащом было, на лопатке. Вот вам и поворот! Хозяева несчастной баньки решили хоть с его шкуры содрать деньжат на ремонт, раз компенсировать ущерб не представлялось возможным. Да только я тут мимо к выезду из города пробиралась, всеми силами делая вид, что это короткая дорога, и ни с какими рабами вчера я не встречалась. Пробиралась, да не выбралась. Темень! Ну почему ему не срикошетило тазиком по темечку? И ему лучше спалось бы и мне спокойней жилось. Но нет, все было гораздо печальнее. В реальности Тар сидел на цепи в клетке, и такой он несчастный и побитый был, что сердце кровью обливалось. Не смогла я пройти мимо, раз уж решила его проведать поле услышанных сплетен. Мы всегда несем ответственность за свои поступки. Раз уж это я его в баню послала, то мне и спасать. Орково чувство ответственности!
— По какому праву этот человек в клетке? — голос был холодным и властным, взгляд сверху-вниз.
— Он не человек, он раб, — отозвался тот, кто выставил беднягу на продажу.
— И с чего вы это взяли?
— Клеймо.
— Да что вы? А то, что это чужой раб, вас не волнует? — я даже спешилась со своего жеребца. Ох и нахальная была рожа у этого торговца. Он уже меня раздражал.
— С чего ты взяла, детка, что он чужой? — он начал раздевать меня своим засаленным взглядом.
Ух, упырище! И почему в столице всегда полно подобного сброда?
— Во-первых, я не детка, а госпожа, а во-вторых, это мой раб, — пришлось выделить слова «госпожа» и «мой», а то этот жирный хряк явно туговато соображает. Наверняка отъелся на незаконной продаже чужого. В данном случае увеличение объема жира привело к уменьшению умственных способностей. Видимо, личностная мутация, индивидуальная, так сказать. Обычно пухляки добрые и приятные люди. По крайней мере мне раньше попадались именно такие.
— И что же, позвольте спросить…
Я бессовестно его перебила.
— Позволяю.
— … Ваш раб делал в моем доме?
Хороший вопрос. И какого чешуйчатого демона раб поплелся в дом к этому торговцу? Я посмотрела на страдальца, но тот лишь преданно смотрел в ответ, даже не собираясь помогать. Ладно, я решила мыслить, как доверчивый ребенок, коим казался мой вчерашний знакомый. Научник всегда говорил, что для понимания других, необходимо начать думать, как они.
Куда я его послала? Правильно, в баню. А зачем, и так понятно. Стоило рискнуть. Чай не с драконами на золото играла.
— Так я его в баню послала, — я внимательно смотрела на реакцию торговца.
Удивлен, не ожидал подобного. Вон как сбледнул. Знает, что за хищение рабов грозит. Аж круглое лицо резко осунулось. А «мой» раб разве что хвостиком от счастья не замахал. Ишь как привязался, поди его еще не защищали ни разу.
— А зачем госпожа послала в баню посыльного?
— За кровью свежей для ванны омолаживающей.
О да, только ради этого белого, пошедшего от страха красными пятнами лица-хари стоило все это затеять. Ну и щенячьего взгляда Малыша.
— А зачем же еще? Конечно, попариться захотелось.
Торговец, точнее банщик, как выяснилось, довольно быстро пришел в себя.
— Ваш раб вчера разнес мою баню в щепки! — обвинительным тоном начал мужчина, тыча в меня пухлым пальцем. Почему-то его голос был сильно похож на визг хряка. В голове тут же застыло сравнение и никак не хотело выходить оттуда. Я любила свой разум, но иногда он очень цинично и неуважительно отображал людей.
— Ха-ха-ха, очень смешно, — я театрально рассмеялась, даже не скрывая фальши. — Освободите моего подопечного.
— Я не шучу, госпожа.
— Правда, и как же сей хилый субъект умудрился расколотить вашу прекрасную крепкую баньку? — сказать по правде, я догадывалась как, и от этого знания меня аж подкидывало и корчило от неудержимого, истерического смеха. Но нельзя, темень закрой меня, нельзя.
Эх, дитятко, сколько ж заговоренной крови в тебя влили, что силушка у тебя запредельная. Наверняка пытались вылечить разум, а укрепили тело. Мало хороших знахарей на земле, что удручало.
— Тазиками, — подтвердил мои опасения банщик.
— Тазиками?
Все! Я на грани. Еще раз скажет слово «тазики», и я надолго впаду в беспамятство сильнейшей истерики.
— Он их пинал, — уже не так громко, но все еще настойчиво говорил банщик.
— Кого? — да, я издевалась, но ничего с собой поделать не могла. Необходимо было показать всю абсурдность рассказа толстяка, если я хотела вызволить раба без компенсации. Вокруг как раз уже собрался народ и с большим удовольствием грел уши.
— Тазики, — раздраженно выпалил банщик, притопнув ногой.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Уф, я выдержала. Последний штрих в сей забавнейшей картине.
— Простите, а почему вы не предъявите обвинения непосредственно разрушителю, и не оставите моего раба в покое?
— Какому разрушителю? — взвизгнул сей родственник борова.
