И, наконец, моя любимая забеременела. Наш ребенок, может быть, даже сын, рос в ней, и, если я вскоре не приму безрассудное решение и не ослушаюсь своего отца, мой сын родится бастардом, его ждут бесконечные насмешки на протяжении всей жизни, а мою любимую заклеймят, как шлюху.
Я не мог остаться и жениться на ней, ослушавшись своего сеньора, но и не мог уехать за границу. Все мое богатство составляло девять гривен, которые я взял из дома в прошлом году. Я не истратил ни гроша с тех пор, как расстался с тем кузнецом. А девять гривен дадут нам всего одну ночь в придорожной корчме. Если мы сбежим, будем голодать неделями.
Если бы я попросил, уверен, пан Конрад непременно одолжил бы мне денег — то есть, скорее, дал бы, — потому что мертвому долги не отдают.
Но частью моего соглашения с князем Хенриком был отчет обо всех важных действиях пана Конрада. Хоть я пока и не видел нужды в докладах, я все же практически шпионил за своим другом. Как могу я с честью принять его деньги после этого?
И вдруг за какой-то час за столом пана Мешко все разрешилось. Мудрость и опыт пана Мешко и доброта пана Конрада за несколько дней до его смерти развеяли все мои невозможные трудности. Я попросту был в шоке и, боюсь, вел себя не совсем адекватно случаю. Даже когда все закончилось, им пришлось поднимать меня, чтобы возложить на плечи меховой плащ, предсмертный подарок пана Конрада.
Я решил, что пан Конрад лишил Анастасию серебра в шутку, как в общем-то оно и было, он мне потом подтвердил. Он не хотел, чтобы Кристина и остальные думали, будто впали в немилость.
Но когда я обнял свою любимую, чтобы проводить ее в нашу комнату, она вдруг вся напряглась. Убрала мою руку и сказала, что я веду себя неподобающе. Потом вышла, и ночь провела в комнате Явальды.
В Окойтц мы приехали на следующий день, когда солнце уже садилось.
Город переполняли людские толпы, и если бы мы не позаботились о размещении заранее, крестьянам пришлось бы замерзать на улице.
Все монахи из францисканского монастыря Кракова были здесь, вместе с большей частью жителей города.
Наверное, треть знати целого княжества прибыла на божий суд, или по крайней мере известила о своем непременном присутствии на поединке. Приехал епископ Краковский, ожидался и епископ Вроцлавский.
И конечно, явились купцы всех мастей, учуявшие легкую прибыль. Все вассалы графа Ламберта собрались в Окойтце, некоторые обещались приехать на следующий день, многие привезли с собой жен. Это означало также присутствие и моих родителей, но, слава Богу, их сопровождал Дядя Феликс.
— Слава Иисусу Христу, мой отец и сеньор, — официально поприветствовал я папу.
— Во веки веков! Итак, Владимир, ты приехал посмотреть на неприятности, которые сам и устроил, — ответил он сухо.
— Отец, князь…
— Я уже говорил и с князем, и с графом! Каким-то образом тебе удалось перетащить их на свою сторону. Но, только подумать, что мой сын сделал из меня клятвопреступника, это…
Он внезапно повернулся и ушел. Мать быстро посмотрела на меня, потом ему вслед, и бросилась догонять отца без единого слова.
Дядя Феликс глянул на меня:
— Я поговорю с тобой позже, сынок. Не вешай носа.
Он отбыл вслед за родителями.
С грустью смотрел я в том направлении, в котором они скрылись. Возможно, я недооценил силу гнева и непреклонность отца.
Позже я оставил компанию пана Конрада, чтобы поговорить с родителями, и в этой невообразимой толпе долго не мог найти их.
Я знаю, что большинство людей прибыло, чтобы увидеть, как свершается воля Бога, то есть по серьезному поводу. Но когда сталкиваются старые друзья, не видевшиеся месяцы, а может, и годы, встреча обычно получается шумная. Толпа стала похожа на карнавальное шествие, где один я — чужой.
Проходя мимо ниши между церковью и замком, где граф Ламберт установил пару скамеек, я услышал знакомые голоса. Укрылся в тени и начал слушать.
— Говорю вам, он спас мне жизнь трижды. Помнишь, парень, как моя лодка застряла в камнях у Дуная? Если бы пан Конрад не пришел на помощь, наши косточки сейчас бы уже тлели там! А через пару дней в Кракове, в тот самый день, что я рассчитал тебя, он со свечой в руке разбудил меня как раз в тот момент, когда три вора уже собирались перерезать мне горло и исчезнуть с моими вещами!
— Я не слышал об этом, Тадеуш, — сказал монах Роман.
— Очень похоже на него — ничего не рассказывать о своих добрых делах. Говорю вам, пан Конрад — святой.
— Ну, это уже будет Церковь решать. Но правда, что каша не заварилась бы, если бы он не уступил моим мольбам и не отправился в Сац вызволять тебя из темницы Пшемысла, — вступил Роман. — Он привел меня к Богу! Я был грешником, прежде чем повстречался с ним — поэт, плюющий на Церковь и все святое. Но его праведность послужила мне примером и обратила меня на путь истинный. А его щедрость!.. Понимаете, каждый день, целую неделю, он отдавал мне все деньги, которые получал за нелюбимую работу, чтобы я мог поесть и уснуть под крышей. А я в ответ принес ему послание, которое приведет его до смерти…
