— Сначала ей будет очень плохо. Очень. Я буду рядом, сделаю всё, чтобы ослабить душевную боль. Затем наступит апатия… Я объясню Добровольским, что их роль — расшевелить её. На разных этапах должны помогать разные люди. В конце концов, появится желание жить и, если повезёт, снова любить. Пережив потерю второй половинки, душа мудреет. По сути, поднимается ещё на одну ступень эволюции.
— Врагу не пожелаешь таким способом эволюционировать, — мрачно сказал агент.
— Ты сомневаешься?
Алек поморщился.
— Немного. Всё время думаю, не будет ли лучше сделать так, как задумал Келлер.
— Возможно и лучше. Только для кого?
Инопланетянка вышла из дома, не дожидаясь ответа. Зорин со вздохом тоже шагнул за дверь, чтобы увидеть полное смятения лицо Кристины. Она явно боялась оставаться с ним наедине. Пока друзья усаживались в четырёхместный планолёт, Алек сжал руку девушки и тихо сказал:
— В любой момент, как только скажешь, сразу полетим домой. Это вообще не проблема, хоть ночью.
— Да я и не переживаю об этом, — ответила она с улыбкой, но в золотисто-карих глазах агент увидел облегчение.
Я смотрела, как планолёт переключается в режим невидимости, как исчезает прямо на глазах, как взлетает снег, поднятый в воздух невидимым летательным аппаратом, и в душе зрело чувство тревоги и неотвратимости.
Чего мне, спрашивается, волноваться? Я же остаюсь с наедине с человеком, в чьи обязанности входит моя защита.
Покосилась на стоящего рядом Зорина и перехватила тёмный взгляд. Сердце стукнуло сильнее, а потом заколотилось как бешеное. Вот он — причина моих волнений. Как ни странно, я боюсь оставаться с ним наедине. Как-то… Ну не то, чтобы боюсь, но слишком очевидно, к чему приведёт совместная ночёвка в уединённом домике в горах, и я волнуюсь. Почему, спрашивается? Сама не понимаю. Я девушка современная и повышенной нравственностью не страдаю. К тому же, меня безумно тянет к этому мужчине. Тогда к чему нервы?
Едва мы вошли в дом, как телефон Зорина издал призывные звуки. Агент взглянул на экран и нахмурился, сжав зубы.
— В чём дело? — встревожилась я.
— Ни в чём, — ответил он и натянуто улыбнулся.
— Я бы поверила, но, к сожалению, твоё лицо говорит об обратном.
Телефон снова запиликал. Один хмурый взгляд и вопрос:
— Крис, блокиратор эмоций на тебе?
Горло мгновенное перехватило, а сердце замерло.
— Кто-то из агентов… снова кто-то будет управлять порталом?
— Очередная попытка штурма Меркурия, — Зорин ответил таким будничным тоном, словно ничего особенного не происходит.
— Очередная? — голос хрипел, а внутри меня нарастало раздражение. — Неужели нельзя послать кого-то, кроме обычных людей?! Хранителей, инопланетян, которые служат в БРИЗ? Почему директор ничего не делает, чтобы изменить ситуацию.
— Крис, прошу, успокойся. — Агент попытался прижать меня к себе, но я вывернулась. Он сложил руки на груди и сказал:
— Хранители уникальны, а не взаимозаменяемы. Каждый синхронизируется с определённым типом силы. Тебя приняла Венера, но Меркурий вполне может разорвать на части.
— Инопланетяне… тут сложная межгалактическая политика. Никто не должен знать, что Солнечная система уязвима, ты просто не представляешь, какое количество цивилизаций мечтают о наших ресурсах.
— Но Вивиан позволили войти со мной!
— Вивиан — уникальна, Келлер доверяет ей, но Крис… вспомни, как выглядела Вив просто от того, что стояла рядом. Ты уверена, что она выживает, заняв место Хранителя?
Села на диван, размышляя. Возможно, я действительно просто чего-то не знаю или не понимаю, не может же быть все так ужасно, но всё же…
— Уверена, что если бы директор Келлер или члены Совета захотели бы изменить ситуацию, то…
— Крис…
— Да, я знаю, вы все считаете меня миленькой, глупенькой девочкой, неспособной понять, как устроен ваш жестокий мир! Только я уже его часть, я прочувствовала всем сердцем боль того агента на Меркурии, понимаешь? Я умерла вместе с ним, и, если бы ты только знал, какая это боль, ты бы рассуждал иначе!
— Действительно настолько ужасно? — в голосе агента послышалось напряжение.
Он опустился рядом со мной на диван.
— Невыносимо!
— Крис, — горячая ладонь агента сжала мои нервно подрагивающие пальцы. — Давай не будем спорить, всё равно это не имеет смысла. Решения принимают члены Совета и директор БРИЗ.
— Хочешь сказать, Хранители совсем не имеют права голоса? Но почему?! Ведь нас это касается в первую очередь!
— Таков порядок вещей и не факт, что, поменяв его, ты исправишь ситуацию.
— Для человека с тремя дипломами о высшем образовании, ты мыслишь слишком узко!
— А ты мыслишь слишком широко для человека, который попал в эту систему всего неделю назад!
Вырвала свою руку из ладони агента и вскочила, не зная, куда себя деть. Всё решили за меня. Алек поднялся рывком вслед за мной и всё-таки прижал к себе. Успокаивающе поглаживая по макушке, тихо заговорил:
— Прости, что был так резок с тобой. Пойми, ты пока не знаешь всего. В БРИЗ нет никакой демократии, у нас царит тоталитарный режим и единственный человек, который по-настоящему что-то решает — директор Келлер. А он не терпит чужого мнения.
