— Неужели никак нельзя поменять устройство БРИЗ? Ведь речь идёт о судьбе целой планеты. И что Секретарь, Президент и прочие могущественные члены Совета не могут повлиять на него?
— Нет.
В объятиях Алека я немного успокоилась и продолжила задавать вопросы уже гораздо более спокойным тоном:
— Как вообще появляется директор БРИЗ, я хочу сказать, кто его назначает?
— Директора назначает его предшественник, из числа наиболее способных агентов.
— Что, если с директором случится несчастный случай, преждевременная смерть, болезнь или ещё что.
— Каждый директор ежегодно обновляет приказ о том, кто должен стать его преемников в случае непредвиденных ситуаций.
— А кто сейчас значится в этом приказе, ты знаешь?
— Капитан Грегори Райан. Келлер называет его имя уже несколько лет подряд. Опережая твой вопрос, коварная моя революционерка, ни одному Рыцарю не светит подобная должность. Мы слишком близки с Хранителями, а Хранителей к управлению БРИЗ не допускают.
— Угу, я уже поняла, — мрачно ответила я. — Нас охраняют как драгоценные хрупкие статуэтки, чтобы в нужный момент расставить по своим местам. Очень странно, что Келлер позволил наши отношения… при всём том, что я узнаю о нём.
Зорин молчал, а потом хрипло сказал.
— Он бы ни за что не позволил, если бы не тот факт, что для рождения Хранителя Земли Марс и Венера обязательно должны любить друг друга. Ты знаешь, если честно, я боюсь.
— Боишься? Чего?
— Ты ведь не успела узнать Тристана как следует. Вы встретились всего один раз. Он… отличный парень, и все женщины на планете сходят по нему с ума.
— Меня слегка коробит то, что ты считаешь меня легкомысленной, а ещё то, что все ставят под сомнения мои чувства. Я вполне верю, что Тристан Уортон — потрясающий мужчина, только есть один маленький момент — я…
Я испуганно замолчала, взглянув в бездонные тёмные глаза Алека. Что-то в них остановило меня от необдуманных слов, которые я чуть было не произнесла.
Губы Алека легонько коснулись моего уха:
— Осталось третье свидание.
— Третье? — изумилась я. — А когда было второе?
— Вчера, — невозмутимо ответили мне.
— Посиделки с друзьями свиданием не считаются! — запротестовала я.
— Ты была со мной, ты хорошо провела время, так что считается.
Голос агента Зорина звучал так уверенно, что я поняла: либо сейчас соглашаюсь на катание на сноубордах, либо….
Мысль о втором «либо» вызывала состояние, близкое к панике. Да что же это такое?! С какого момента Зорин начал так пугать меня?
— Ладно, — вздохнула я, отстраняясь. — Идём кататься на смертельных досках. Кстати, ты обещал «хоть двадцать свиданий».
— Я пошутил, а ещё передумал, — хмыкнул Рыцарь.
— Очень благородно, — с сарказмом ответила я, направляясь к лестнице.
— Крис, — окликнул меня Алек. Я обернулась, уже стоя на ступеньках. — Ты же понимаешь, что в любой момент…
— Могу уехать? Да-да. Сейчас обобью своим копчиком все местные склоны и полетим домой.
Со сноубордом отношения у меня так и не сложились. Зато катание по снежному склону учебной горы понизило градус напряжения между мной и Алеком. В конце концов, он оставил попытки научить меня хоть чему-нибудь, мы сняли сноуборды и отошли в сторону от трассы. Ковыляли по снегу в сноубордических ботинках… то есть я ковыляла, а Зорин довольно резво бегал, обстреливали друг друга снежками и провели время очень весело.
Правда вечером снова стало неловко. Закончив ужин и вместе вымыв посуду, мы поднялись на второй этаж, где внезапно оба застыли. Мгновение молчали, после чего уголки его губ сдвинулись в лёгкой улыбке.
— Пожалуй, пойду спать, — пробормотала я и попыталась сделать шаг в сторону входа в спальню. Мне тут же блокировали дверь, заняв своей широкоплечей фигурой весь проём.
— Я так не думаю, — заявил агент, улыбаясь.
— Ладно, тогда пойду лягу на диване в гостиной, — я успела сделать лишь пару шагов к лестнице, когда меня обхватили за талию, развернули и прижали к стене тренированным телом.
— Крис, в чём дело? — тихо спросил Алек, склоняясь к моему лицу и заставляя смотреть в бездонные тёмные глаза.
— Ни в чём, просто…
По моей щеке заскользили чуть шершавые пальцы, сердце оглушающе билось в груди, мешая слышать собственные мысли.
Колени подогнулись, и я начало было сползать по стенке, но Алек прижал меня к себе, заставив каждую клеточку моего тела встрепенуться. Руки зажили собственной жизнью и заскользили по плечам агента, пальцы запутались в густых волосах на затылке. Я прижималась к нему так, словно хотела раствориться в этом мужчине, влиться в него, как ручей вливается в океан, вплестись, как вплетается лиана в ограду, стать с ним единым целым.
