— Безумием было бы с моей стороны не появиться там, где я могла если не вырвать вас из плена, то, по крайней мере, отсрочить на сутки-вторые вашу казнь.
— Так, значит, речь шла о казни? И вам удалось убедить генерала д’Арбеля, что он.
— Почти удалось… убедить, — в одинаковой степени холодно и загадочно улыбнулась графиня.
— Мне говорили, что генерал — до сатанизма упрямый человек и что он затребовал огромную сумму выкупа за меня, не говоря уже о том, что…
— «Не говоря уже о том, что…» — подтрунивая, предупредила его графиня и, по-детски сморщив носик, смешно подергала им, пытаясь свести весь их разговор, как и встречу, к игривой легкости неожиданного свидания двух влюбленных.
— И что же. — с непростительной наивностью поинтересовался князь.
— Как видите, мне удалось убедить его.
— Я очень побаивался, что вы не сумеете вырваться из Денновера. Особенно после того, как я сумел бежать. Генерал д’Арбель наверняка рассвирепел и заподозрил, что в этом побеге помогали мне вы и Ян-Казимир.
— Он в самом деле рассвирепел бы. Но я сумела доказать ему, что это не так. Что я не успела вам помочь.
— И генерал покорно воспринял ваши заверения?
— Что ему оставалось делать, мой ревнивый князь? Важно не то, кого ты убеждаешь, а какие аргументы находишь.
— Мне не хотелось бы вникать в сущность этих аргументов. Лейтенант д’Эстиньо утверждал, что вы очень понравились генералу.
— Ах, этот негодяй д’Эстиньо…
— Он слишком нахраписто вел переговоры с вами?
— И, как никто другой, оказался заинтересованным в том, чтобы вы были казнены. Или выкуплены. Но за очень большую, совершенно немыслимую сумму.
— Не может быть. Мне казалось, что наоборот, лейтенант… Позвольте, так не вы ли убили генерала? Пошел слух о его странной гибели…
— Неужели я похожа на женщину, способную убить доблестного генерала?
— Боюсь остаться единственным, кто усомнится в этой вашей способности.
— Мой князь!.. Вы всего лишь хотели предположить, что я способна погубить генерала, как всякого другого мужчину; всего лишь погубить. И вообще… хватит о лейтенантах и генералах, мой вечно сражающийся полковник. Только ваше бивуачно-походное воспитание не позволяет вам забыть о них и вспомнить, что вы наконец-то встретились со мной.
— Я помню об этом, графиня. Вы удивительно прекрасны.
— Пусть бы об этом услышала виконтесса Камелия.
«Значит, мои похождения в доме доктора де Жерона для нее тоже не тайна, — почесал затылок Гяур. — К счастью, графиня восприняла это спокойнее, чем я ожидал. Разве что не все знает? Пока что не все…».
— Давно хотел спросить. Граф де Ворнасьен отвел мне в своем особняке флигель. Вам приходилось бывать в нем, графиня?
— Да уж, побывала, — томно произнесла Диана, давая понять, что с воспоминаниями покончено — как с теми, что связаны с генералом д’Арбелем, так и с теми, что заставляют упоминать виконтессу Камелию Фердгайнд. — Прелестное жилище.
— Рад, что вам понравилось.
— Почти как ваша голубятня в Каменце, мой скитающийся по диким степям Славяно-Татарии князь.
— В таком случае, вы несправедливы в своей оценке, — понял полковник свою оплошность. Он забыл правило, которое в свое время выработал в отношениях с графиней Дианой: «Услышать сказанное женщиной еще не значит услышать то, что она в действительности сказала».
— А я никогда и не бываю справедливой, мое воплощение праведности.
— Какое радужное признание!
— Зато бываю нежной, а порой и желанной.
Они все еще стояли посреди приемной во дворце графа де Ворнасьена. И Гяур уже склонен был то ли подняться с графиней на второй этаж, в свои покои, то ли перейти во флигель. Однако Диана, которая в подобных ситуациях всегда проявляла ровно столько инициативы, сколько нужно было, чтобы, продиктовав свою волю, сделать вид, будто подчиняется воле пылкого князя, в этот раз вела себя крайне сдержанно.
Разговор их не клеился. Несмотря на словесные изыски, встреча все-таки получилась значительно холоднее, чем должна была быть после всего, что произошло со времени их последней встречи.
— Разве сегодня в мои покои мы так и не поднимемся?
— Мне не нравится это слово — «покои», во время наших встреч оно кажется таким неуместным.
— Тогда что происходит?
— Вы нетерпеливы, как венгерские гусары перед атакой. Ничего страшного не происходит, мы ждем появления хозяина этой обители.
Едва Диана произнесла это, как сзади послышались шаркающие шаги.
— О, вы наконец-то нашлись, милейший!
Гяур резко оглянулся и увидел в дверях сухопарую согбенную фигуру графа де Ворнасьена. Достаточно было взглянуть на него, чтобы еще раз убедиться, насколько сдал старик после того, как в один день потерял сына, невестку и внука. Впрочем, даже если бы князь не знал об этой потере, он все же отметил бы в облике хозяина этого прекрасного, чудом уцелевшего во всех осадах и оборонах дворца нечто кричаще сиротское.
— Признаться, я боялся, что… сами понимаете… Ведь мне сообщили, что вы отправились в рейд против испанцев.
— Всегда помню, что в ваших жилах течет испанская кровь, но война есть война…
