По городу мчались глашатаи и курьеры, развозили последние приказы квартальным надзирателям и начальникам дружин. Готовились к атаке, изучали планы участков и укреплений, просматривали готовые варианты их штурма, многократно отработанные на штабных играх, сержанты и офицеры. Мрачно ожидали приказа на погрузку десантные группы, матросы и гребцы. В прилегающих к мостам домах плотно закрыв от вражеского наблюдения окна комнат и коридоров шторами, одеялами и мебелью, проверяли свое боевое снаряжение и выданные к нему специальные стабилизированные боеприпасы стрелки.
За окнами аудитории на втором этаже Малого дворца было уже почти темно. Прием присяги окончили, всех кого не успели принять, записали и назначили на завтрашний день. По приказу графа Прицци оставшиеся отряды ополчения были разосланы на дежурства по своим районам, на центральные проспекты, площади и городские стены. Рыцари и командиры штурмовых групп отбыли на позиции. Большую часть дворцовых служащих и их семьи из соображений безопасности перевели в здание Счетной палаты примыкающей к площади перед Собором Последних Дней. Оставили только самых необходимых и тех, кто упорно не желал покидать дворец. Гвардейские кавалеры герцогской стражи и юнкера пажеского корпуса вывели из парка всех посторонних, встали на воротах, на аллеях и перед фасадом в караул, установили для света металлические корзины с поленьями, разложили костры.
Стало непривычно безлюдно и тихо. Только время от времени, гремя сапогами по лестнице, в штаб к Пескину, что сидел в одиночестве, как генералиссимус за большим, заваленным бумагами, заставленным письменными приборами, фужерами с кофе и блюдами с недоеденными бутербродами столом, врывались с докладами о том, что все готово, пажи и вестовые. Отчитавшись, снова убегали, вскакивали в седла, мчались к своим отрядам и дружинам. При штабе в Малом дворце остались только несколько старших рыцарей, связные, охрана и свита маркиза Дорса и принцессы Вероники.
В церкви на первом этаже дворца закончился предстоящий штурму молебен. Граф Прицци, князь Мунзе и Борис Дорс и остальные рыцари, кто присутствовал на нем, поднялись с колен, убрали в ножны мечи, поцеловали протянутые им капелланом Евангелие и наперсный крест.
— Время — вернувшись в штаб, отдал последние распоряжения, сверил свои наручные часы с манерной биркой модного столичного ателье «Козловский» с часами на стене граф Прицци — начинаем через двадцать минут. С Богом.
— С Богом — кивнули ему Борис Дорс и князь Мунзе, тоже перекрестились на иконы и покинули аудиторию на втором этаже.
Напутствовав, отправив к Инженерному мосту, к графу Дугласу Тальпасто сына, Борис Дорс с тяжелым сердцем поднялся наверх, на третий этаж Малого дворца, в библиотеку. Принцесса Вероника пожелала побыть немного одна. Люди из ее свиты и охраны ожидали в коридоре и на лестнице. Без лишних вопросов и расшаркиваний, почтительно склонив головы, они пропустили взбежавшего наверх через ступеньку, облаченного в боевой доспех маркиза. Увидев его, лейтенант Кирка молча кивнул и открыл перед ним дверь.
Герцогиня стояла у широкого подоконника, смотрела на закат, на крыши и колокольни Гирты. Наблюдала, как один за другим гаснут в верхних этажах домов огни: по строгой рекомендации квартальных жильцы покидали свои комнаты и квартиры, спускались вниз, чтобы провести ночь на первых этажах в залах и комнатах за общим столом или в ближайшей церкви. Видела, как солдаты зажигают костры и жаровни на крепостных валах. Как пляшут на стенах трепетные отсветы ярких химических факелов в руках звеньевых, что сопровождали последние отряды, спешно марширующие по узким улочкам на свои позиции на центральных перекрестках, площадях и проспектах.
Слушала как далеко внизу, эхом отражаясь от каменных стен, вскрикивают едва слышимые через звуконепроницаемые стекла сигнальные рожки, отдельные, особенно громкие выкрики команд и бесконечный, как будто он всегда звучал в этом городе и никогда не завершится, звон колоколов, разливающийся над стенами и крышами.
— Борис — сказала принцесса тихо, когда он встал рядом с ней и тоже обратился к панораме, замер в торжественном молчаливом величии человека осознанно идущего на неминуемую смерть и готового к ней.
— А знаете Борис… — глядя перед собой, продолжила принцесса — я хочу чтобы вы принесли мне еще этих синих люпинов. Как тогда, на охоте, когда вы с Марком за ними в лес ходили, когда повстречали Эмилию. Мне дарили разные букеты, а эти… Это было так глупо, так наивно, но они были самыми лучшими. Борис! Когда освободитесь, когда у вас будет свободная минута, соберите для меня еще лесных цветов, если они еще не отцвели.
— Хорошо — кивнул, ответил он ей, коснулся пальцами ее руки — завтра, я обязательно съезжу в лес, наберу вам цветов, самых красивых.
Она поймала его ладонь и сжала его пальцы изо всех сил.
— Борис… — она прищурилась и улыбнулась. Он обнял ее в ответ, привлек к себе. Она уткнулась подбородком в нагрудник его кирасы, встала на цыпочки, попыталась сдвинуть, мешающий ей поцеловать его горжет.
