— Объект шесть? Алло? — смутилась, позвала принцесса.
— Руксет. Объект шесть на линии — ответил ей все тот же сухой далекий голос, больше похожий на запись, чем на живого человека.
— Гирта. Объект один. Булле, докладывайте! — хватая на всякий случай со стола лист бумаги и химическое перо, с волнением в голосе ответила ему принцесса.
— Гирта. Объект шесть. Руксет — все также бесстрастно, устало и монотонно, отвечали из трубки — калибровочные преобразователи объекта три «Гирта Гамотти» вызвали аномалию, мы в радиусе гравиметрического смещения. У нас заканчиваются вода и топливо. Много пострадавших. Покинуть объект шесть и прилегающие территории не представляется возможным технически…
— Быстро семафор объекту шесть! Гирта Центральная — Гессу — отклик! Семафор на Гамотти! — зажав ладонью микрофон, взволнованно бросила недоумевающему курьеру принцесса и обратилась снова к трубке — объект шесть? Алло? Вы меня слышите?
Но голос уже пропал, в динамике снова тихо потрескивали помехи.
— Что у них там? — испуганно и неприязненно, машинально спросила Оливия Кибуцци, отшатнувшись от помрачневшей, разозленной этим звонком и всей непонятной ситуацией в целом принцессы.
— Оператора на этот телефон с докладами ко мне! — крикнула, распорядилась герцогиня и, собравшись с мыслями, тяжело выдохнув, скороговоркой выдала инструкцию — при повторном звонке от объекта Гирта шесть: ответ Гирта один, Центральная, объекту Гирте шесть, комендатуре — отклик, контакт по семафору через Депутатов — и, окончательно рассвирепев, бросила стоящему рядом лейб-инженеру — Олаф, быстро отправьте за мэтром Глюком. Пусть выяснит, что у них там случилось! Все пойдемте.
И они вместе с остальными девицами, лейтенантом Киркой, Парикмахером, Евой и художником Гармазоном вышли из кабинета и спустились на второй этаж в штаб. Дверь была раскрыта, в багровом сумраке аудитории с тихим зловещими щелчками и шелестом горели газовые лампы, разгоняли тьму над столами, заставленными горами папок, карт и книг. Наполняли просторное помещение жарким удушливым и кислым смрадом прогоревшего светильного газа и раскаленного железа. Часть окон была открыта, но неподвижный холодный, стоящий снаружи, напоенный какой-то необычайно густой и терпкой гарью и осенней гнилью, казалось бы даже почти ощутимо липкий и жирный воздух, не разгонял его, не приносил никакого облегчения.
Тени от спешащих мимо светильников людей прыгали по столам, подоконникам потолку и стенам. Неестественная, болезненно-слепящая яркость огня вблизи и черная мгла под потолком и в углах, уже в нескольких метрах от ламп, резкие границы света и тени, навевали ощущение какой-то поздней, бесконечной и непроглядной ночи, рождали в сердцах безотчетное, чувство тягостной тревоги, наполняли их страшным ожиданием неизвестности.
Мария Прицци чуть повернулась от сумрачного окна, у которого все также сидела вполоборота. Отстранилась от бумаг, что, положив на широкий подоконник, читала в темноте. Увидев, что принцесса Вероника и ее свита вооружены, улыбнулась краем рта, повела бровью и, словно герцогиня тут же стала ей нисколько не интересна, снова обратилась к чтению.
— Во дворце чужак. Мы идем за ним — сообщила принцесса Вероника сидящему над штабными журналами Пескину. Тот устало поднял от локтей голову, надул раскрасневшиеся от близости жаркого светильника щеки, несколько раз кивнул в ответ. Взял со стола свежий рапорт, протянул герцогине.
— Будьте осторожнее, моя леди — напутствовал он ее — актуальная сводка по потерям и продвижению.
— Аристарх Визра? — быстро пробежав глазами докладную, переспросила принцесса Вероника. Пескин утер ладонью вспотевший лоб, сделал какую-то пометку в журнале и безразлично кивнул ей в знак того, что как написано, так и есть.
— Аристарх? Что с ним? — услышав имя юного барона, печально воскликнула Майя Гранне, поджала локти, испуганно отшатнулась от принцессы.
— Он мертв — коротко ответила та и бросила на нее требовательный взгляд — если не можешь идти с нами, ступай наверх. Элла, Давид, идите с ней.
— Нет, моя леди, я должна — вздрогнула, кивнула лесная девушка. Глаза ее внезапно стали печальными и очень взрослыми, как у пожилой, испытавшей немало лишений и горя, пережившей своих сыновей, дочерей и внуков женщины. Ее голос стал горьким, тяжелым и тихим — я служу вам моя леди. Мы всегда служили наследникам Лунного Дракона и Железному Кресту Гирты. Все наши мужчины умирали на войне, а в семье всегда рождались только дочери. Это наше проклятие, наш путь, наше служение.
— Хорошо — кивнула принцесса, без пререканий дослушав, когда она выговорится — мэтр Форнолле, вы готовы? Вольфганг — обратилась она к Пескину — продолжайте держать меня в курсе дел.
Мария Прицци не вмешиваясь, молча наблюдала за этой сценой. Ее внимательные прищуренные глаза блестели, как будто горели слабым лиловым светом в темноте.
Принцесса и ее сопровождающие покинули штаб, вышли на лестницу.
