Надоели до чертиков. Даже Зайцев, главная опора, частенько заходит лишь высказать мнение. То не так да это не эдак. Сделал бы сам проекты на тот же пирс, на разводку труб, и никаких тебе мнений...
Один Покровский не требовал ничего. Только, когда под напором обстоятельств Коля приходил вдруг к простой мысли: «Диплом. А зачем он? Работы хватит и без него...» — Михаил Сергеевич настаивал:
— Штурм пройдет, Николай, аквариальная заработает. А ты — кем станешь при ней? На обслуге? Тебе ведь этого мало. От науки не уйдешь, так бейся за нее!
И Коля бился — с неполадками, с чужой ленью, с нежеланием знать и нести ответственность. В ваннах всегда кто-то не хотел нереститься, кто-то выживать, кто-то требовал себе компании, не желая разделять ванну с себе подобными. Кто-то напротив не мог вынести искусственно навязанного ему соседства. И все это надо было учесть, систематизировать и не забыть использовать в дальнейшем. Покоя в аквариальной не знал никто.
Разные легенды ходили на Рыцаре об острове Малькольма! Рассказывали о невиданных птичьих базарах, о лесах, где нельзя пройти и десяти шагов, не встретив ядовитую змею. Многие своими глазами видели ягоды шиповника размером с небольшое яблоко, тяжелые белые грибы, каждый на полведра, раковины гребешка, способные накрыть целиком глубокую обеденную тарелку. Все эти чудеса привозили с заповедного острова.
И побывать на его берегах считал своим долгом каждый гость Рыцаря.
Дело осложнялось тем, что попасть на остров без научной цели было трудно. А вывезти оттуда хотя бы одну ягоду или ракушку означало сразу попасть в число браконьеров, самых презренных людей на этих берегах.
Тем не менее людям, поднаторевшим на взаимовыгодном сосуществовании с наукой, ничего не стоило любую задачу придумать.
Тут уж ничего поделать было нельзя. Какие-то лазейки для слишком предприимчивых приходилось оставлять, и Борис Зайцев делал это, «скрипя сердцем», как говорил он сам.
— Два-три здоровых водолаза способны за несколько дней работы целиком уничтожить колонию. Несколько лабораторий предпринимают титанические усилия, чтобы изучить особенности колонии, причины такого роста гребешка и потом вести направленную селекцию. Какие перспективы! А это надо успеть, пока колония сама по себе не погибла. Да, да, она уже сошла ниже критической численности и, в сущности, обречена.
Для Северянина это было полной неожиданностью.
— Значит, на остров нельзя пускать вообще никого! Или ездить самим и следить на месте. Кстати, ты едешь завтра? У тебя запланирован катер.
— Не могу, я остался за Тугарина. — Борис Петрович помолчал, потом поднял взгляд на Владимира, будто видел его впервые: — Ты хотел бы на остров? Отлично, будешь на катере старшим. Но обязательно вечером обойди завлабов, кому что надо. Ходим туда редко, пусть думают. Инструктаж получишь утром.
Ага, включился, подумал Северянин с удовлетворением. Если остался за начальника станции, лучшей возможности развернуться у него не будет. Да и экспедиция на остров — дело тонкое. Обойдется все — значит, Зайцев, как начальник станции, сможет записать в свой актив солидный плюс.
У Северянина в этой поездке была и своя корысть: побывать самому на острове и еще важнее — свозить жену Светлану. Из города в этот раз приехали вместе, и когда Владимир ввел ее в дом на Рыцаре — понял: отвык от нее за эту затянувшуюся весну неимоверно. Отвык и наскучался.
Утром, задолго до отхода катера, к причалу потянулся народ: весть о рейсе на остров разлетелась с быстротой молнии.
На катер несли все, что можно унести: сумки с едой, ведра под вероятную добычу, удочки, подводное снаряжение. На пирсе лежали фотобоксы, гидрокостюмы, самодельные и фирменные, тщательно хранимые владельцами. Водолазов не было: Северянин взялся выполнить подводные заказы вдвоем с Феликсом.
Зайцев поднялся на мостик своей шхуны, оглядел катер сверху и объявил в мегафон:
— Внимание: все подводное снаряжение, кроме ласт, масок и трубок, останется на берегу. Нарушители заповедного режима на острове будут высланы со станции в течение суток. Старший в рейсе Северянин. Все, прошу не задерживать катер.
В недолгом ропоте, в косых взглядах и в нервных усмешках в адрес Зайцева, на которого, как выяснилось, «можно найти управу», выявились, наконец, нарушители. Владимир, наблюдая за их позорным отступлением, обратился к Зайцеву:
— Ты, может, передумаешь, да едем вместе?
— Не трави душу. Все равно дел полно. А сейчас найди Аркадия Сандлера и поднимитесь ко мне, обсудим ваш план.
В кабинете он расстелил на столе большую карту острова.
— Первая задача — оконтурить гребешковую колонию, — начал Зайцев. — Прямо буйками, только вяжите покрепче, штормит там лихо. Это вот здесь, в южной бухте, чуть ближе к мысу.
Он изобразил ручкой на карте небольшой круг и продолжал:
— Кроме того, мне нужна черновая съемка бухты, хотя бы два-три профиля от мыса до мыса. Вода там чистая, это делается с трубкой, без акваланга. На середине, если не видно, можно поднырнуть. Возьмите две надувных лодки, с ними удобнее.
— Людей надо бы больше, — сказал Северянин.
