Разгадав приемы, используемые противником, паши летчики стали искать и находить наиболее эффективные методы противодействия. Немецкой пунктуальности, граничащей с шаблоном, они противопоставили творчество, поиски новых способов боевого использования авиации. Совещание позволило обобщить все эти новинки, явилось новым шагом в разработке пашей авиационной тактики. Обогатив летчиков и штурманов свежими знаниями и опытом, оно заметно повысило их творческую активность.
За три месяца непрерывных боев авиация 11-й армии понесла потери. Горько было сознавать, что от полнокровных боевых полков остались по существу номера да наименования. Утешало одно: фашисты потеряли самолетов значительно больше, чем мы. Кроме того, наши летчики уничтожили немало живой силы и техники противника.
Рассчитывать на скорое получение новых самолетов мы не могли. Довольствовались уцелевшими машинами. Но их, как уже говорилось, было очень мало. "Безлошадные" летчики не давали проходу ни командиру, ни мне: "Когда наконец нам дадут крылья? Когда будем воевать?"
Приехал я как-то в 38-й истребительный полк. Его командир Борис Сиднев за обедом спросил недовольным голосом:
- Что это вы у нас свалку устроили? Если старый самолет, обязательно его нам спихивают!
- Значит, доверяем вам и вашим летчикам, - успокаивающе ответил я. Уверен, что и на таких машинах вы сможете неплохо воевать.
- Не надо шутить, товарищ комиссар, - слегка заикаясь, возразил Сиднев. Я говорю серьезно. Моторы на машинах, как худые самовары, тянут плохо, часто отказывают. Вы бы послушали, как матерят их летчики...
- Другие и таким были бы рады, да им не дают. Сами видите, какая обстановка. Нет пока новых самолетов.
Сиднев был прекрасным летчиком и опытным командиром. Я понимал его состояние. Дай ему сейчас новые машины - он и черту рога сломит. Но где их взять?
Следивший за нашим разговором комиссар полка согласился со мной:
- Потолкуем об этом с летчиками, разъясним обстановку. Надеюсь, поймут.
Я не шутил, с похвалой отозвавшись о летчиках 38-го полка. Они на старых самолетах отважно громили врага. Не зря этой части одной из первых присвоили гвардейское звание. Не случайно Сиднев вскоре получил повышение в должности стал командиром 6-й смешанной авиадивизии. Комиссаром к нему назначили Героя Советского Союза Таряника.
Мне рассказали тогда потрясающий факт. Жаль, что за давностью лет я запамятовал фамилию летчика, проявившего исключительное мужество и самообладание.
Вернулся этот летчик с боевого задания, кое-как зарулил самолет на стоянку, а вылезти из кабины не может. Подбежали к нему товарищи, вытащили его, а у него кровь но ноге течет. Медицинская сестра осторожно стащила сапог, разрезала штанину, забинтовала ногу и распорядилась:
- В санчасть!
- В какую санчасть?! - запротестовал летчик. - Чуть царапнет, и сразу в санчасть!
- Хороша царапина! - укоризненно бросила сестра.- Полсапога кровищи натекло.
- Преувеличиваешь, сестренка, - не унимался летчик. - Лучше найди побыстрее жгут, чтобы ногу перетянуть. А то мне снова лететь надо.
Раненого, конечно, отправили в санчасть. Но его поведение не было манерничаньем или рисовкой.
Он действительно рвался в бой, считая свою рану пустячной.
Поскольку самолетный парк пополнялся очень слабо, приходилось беречь как зеницу ока каждую машину. И крепко доставалось тем, кто допускал поломки.
А такие случаи были. Некоторые летчики по халатности допускали ошибки в расчетах и сажали самолет вне аэродрома, на "живот", и машина надолго выходила из строя. После тщательного разбора происшествия с виновника строго взыскивали, вплоть до разжалования ею в рядовые и отправки в штрафной батальон.
Но одно дело небрежность, недисциплинированность, и совсем другое недостаточная подготовка. Поэтому, повышая требовательность к летному и техническому составу, командование дивизии проявляло большую заботу и об организации планомерной боевой учебы в частях. Проводились летные и технические конференции, на которых обсуждались самые разнообразные вопросы: тактика воздушного боя, наиболее эффективные методы нанесения штурмовых и бомбардировочных ударов, приемы меткой воздушной стрельбы, культура обслуживания самолетов и оружия в боевых условиях. Накопленный и боях опыт мы стремились сделать достоянием всего личного состава. С докладами выступали наиболее отличившиеся летчики, штурманы, воздушные стрелки, инженеры, техники и другие авиационные специалисты.
Конференции давали очень многое. Они расширяли кругозор людей, вооружали их опытом, которого нам не хватало в самом начале войны.
Первое время успешному выполнению боевых заданий серьезно мешала несогласованность в действиях истребителей и бомбардировщиков. Чтобы устранить этот недостаток, мы проводили беседы с летчиками, разборы полетов. Но особенно полезными оказались взаимные визиты летчиков - истребителей и бомбардировщиков. Они позволили друзьям по оружию глубже изучить авиационную технику, четче отработать сигналы взаимодействия в воздухе.
