Он вышел из-за стола, дружески положил руку на мое плечо и, глядя усталыми глазами, сказал:
- Извините, дорогой. Потерпите до завтра. Сейчас некогда. Правый фланг в беде...
На следующий день я приехал в деревню Муры и познакомился с командующим ВВС 11-и армии Чумаковым. Когда-то он командовал кавалерийским соединением, потом переквалифицировался, стал авиатором.
- Машин мало, да и летчиков не густо, - сказал он. - Имея превосходство в боевой технике, гитлеровцы наглеют - гоняются чуть ли не за каждой полуторкой. А недавно налетели на армейский штаб ВВС... Эх, побольше бы силенок, взмахнул рукой Чумаков и, резко опустив ее, добавил:-Развернулись бы в небе наши орлики.
Мы договорились: Чумаков берет на себя связь с командующим армией и его штабом, поддерживает контакт с наземными войсками, организует взаимодействие авиации с пехотой. Я организую всю боевую и политико-воспитательную работу на аэродромах, держу его в курсе всей жизни частей.
В состав ВВС армии входили: управление 7-й авиационной дивизии (командир полковник Петров, начальник политотдела полковник Ивлев); 57-я авиадивизия в Крестцах (командир Катичев, начальник политотдела Маржерин); 62-й штурмовой полк (командир Сарагадзе, комиссар Варфоломеев); 243-й штурмовой полк (командир Воробьев, комиссар Дьяченко); 41-й истребительный авиационный полк (командир Лысенко, комиссар Пономарев).
В большинстве своем это были обескровленные в предыдущих боях части, в которых, как сказал Чумаков, "машин мало, да и летчиков не густо". Чтобы сконцентрировать, слить силы воедино, мы решили приблизить полки к штабу армии.
- Хоть и маленький кулак, - заметил Чумаков, - но всегда наготове. Бензин, масло и боеприпасы пока есть: благо, что на базовых аэродромах перед войной создали солидный запас.
Спустя несколько дней гитлеровцы снова совершили налет на наш штаб. Оставаться на старом месте было нельзя: "юнкерсы" и "мессершмитты" не отвяжутся до тех пор, пока не сровняют штаб с землей. Да и местные жители вместе с нами в какой-то мере опасности подвергались.
Посоветовались мы с Чумаковым и решили перебраться подальше от населенных пунктов. Начальник связи майор Соиин выбрал место в овраге, между станциями Лычково и Белый Бор, где были уже подготовлены землянки. Машины рассредоточили рядом, в лесочке. Лучшее место для штаба трудно найти: с воздуха землянок почти и не видно, характерных ориентиров, за которые обычно цеплялась вражеская авиация, поблизости не было.
По долю задерживаться здесь не пришлось. Однажды сидим мы с командующим, обедаем. Сквозь узенькое оконце землянки пробивается нежный луч заходящую солнца. Кругом тишина. Вражеская авиация не тревожила. Давно я не испытывал такого спокойствия. В последние дни мне приходилось мною ездить по аэродромам: в одном месте не подвезли продукты питания, в другом - не оказалось боеприпасов к очередному вылету, в третьем - бытовые неполадки. А комиссару, как известно, до всего есть дело. Все эти хлопоты основательно вымотали, и хотелось часа два-три отдохнуть.
- Ты поспи, Андрей Герасимович,-закончив обед, сказал Чумаков, - а я пойду к оперативникам.
Только прислонил я голову к свернутой валиком кожанке, раздался звонок. Снимаю трубку и узнаю по голосу Василия Ивановича Морозова:
- Где вы сейчас находитесь? Я объяснил.
- А вы знаете, что в Белом Бору танки противника?
Сон как рукой сняло: Белый Бор совсем рядом.
- Быстро сворачивайтесь и переезжайте на новое место, - распорядился командующий армией. - Мы тоже отходим.
Посыльный позвал Чумакова.
- Что случилось, Андрей Герасимович?
- Немецкие танки в Белом Бору.
- Не может быть, - не поверил он.
- Морозов звонил.
- А черт! Опять переезжать, - выругался Чумаков и тотчас же выбежал на улицу.
Объявили тревогу. Все пришло в движение. Заурчали машины, началась погрузка штабного имущества. Когда все закончили, Чумаков иронически бросил:
- Научились быстро собираться для драпа... Когда это кончится? Раньше думал: ну отступим до Западной Двины - и все. Дальше немцу ходу не дадим. Но вот оставили и этот рубеж. Значит, надеялся, решено задержаться на старой границе, где-то у Пскова, Острова. Уж тут-то враг наверняка сломает себе шею. Но нет, снова идем на восток. Сколько можно? На запад-то когда пойдем, а, комиссар?
- Дай срок, пойдем. И так пойдем, что фашисты не успеют унести ноги...
В восьми километрах от Белого Бора, на аэродроме Гостевщина, стояла эскадрилья 41-го истребительного полка. С комэском Борисом Бородой я был близко знаком, знал его как спокойного, рассудительного человека и храброго бойца, награжденного двумя орденами Ленина. Летчики под стать командиру, такие же отважные, но к ночным действиям не готовы. А на землю уже спустились сумерки. Надо было что-то предпринимать.
Посоветовавшись с командующим, мы решили штаб отправить, а сами остались. Чумаков выехал на аэродром, я задержался перед Белым Бором. К селению, где остановились немецкие танки, послал на автомашине группу солдат во главе с капитаном Алексеевым.
