Ставка утвердила этот план. Началась подготовка к операции. Во всех частях прошли партийные собрания. Мы призывали коммунистов показать в боях личный пример мужества и мастерства. Представители авиационных частей побывали на командных пунктах стрелковых дивизий, в танковых и кавалерийских корпусах, обсудили порядок взаимодействия, уточнили сигналы. Бомбардировщики отметили цели, которые им надо было уничтожить на переднем крае и в глубине обороны противника.
Части и соединения, участвовавшие в наступлении на Харьков, имели незначительный перевес над противником в живой силе, полуторное превосходство в артиллерии и минометах. Танков у нас тоже насчитывалось несколько больше, чем у немцев, но многие оказались легкими, со слабой броней. По авиации обе стороны имели соотношение сил примерно рапное. Правда, у гитлеровцев было больше бомбардировщиков.
Наши воздушные разведчики начали действовать задолго до начала операции. Нам удалось установить, что противник в районе Харькова тоже готовит наступательную операцию под кодовым названием "Фридерикус". Намечалась она на 18 мая. Из районов Балаклеи и Славянск - Краматорск гитлеровцы намечали двумя сходящимися ударами ликвидировать наш Барвенковский выступ и подготовить плацдарм для дальнейшего продвижения на восток.
Но мы упредили фашистов. 12 апреля после часовой артиллерийской и авиационной подготовки советские войска перешли в наступление. Ударные группировки Юго-Западного фронта при поддержке авиации прорвали оборону 6-й немецкой армии. За три дня ожесточенных боев они продвинулись на обоих направлениях на двадцать пять - тридцать километров. Для гитлеровской группировки создалась тяжелая обстановка.
В начальный период боев генерал Горбацевич с оперативной группой находился на КП командующего 6-й армией и оттуда руководил действиями авиации. Кик только вражеская оборона была прорвана и сухопутные войска двинулись вперед, он возвратился в свой штаб.
- Пошла пехота!-сказал он, поблескивая глазами. - Наши соколы неплохо поработали.
Боевая обстановка требовала наращивания ударов с воздуха по отступающему противнику и усиления прикрытия своих наземных войск. Генерал тут же связался по телефону с командирами истребительных полков и категорически потребовал:
- Ни одна бомба не должна упасть на пехоту! Потом он позвонил в штабы бомбардировочных частей. Узнав, что там боевая работа ни на минуту не
ослабевает, одобрительно заметил:
- Так и действуйте!
В воздухе шли жестокие бои. Противник бросил против наших войск крупные силы бомбардировщиков. Советским летчикам пришлось в первый день делать по шесть-семь вылетов.
Наступление развивалось успешно. Тут бы следовало ввести в прорыв подвижные соединения для завершения окружения фашистских войск в районе Харькова. Но по ряду причин этого не было сделано. Танковые корпуса задержались в мостах сосредоточения. Их прикрывали с воздуха истребители нашей ударной группы. Позже такая медлительность привела к роковым последствиям. Наступавшие части стали выдыхаться и замедлили темп продвижения. Инициатива была утрачена. Противник, подтянув пехотную и две танковые дивизии, изменил соотношение сил в свою пользу.
Один из наших танковых корпусов вошел в прорыв только утром 17 мая, то есть с большим опозданием. Выгодный момент был упущен. Мощная группировка фашистских войск в составе восьми пехотных, двух танковых и одной моторизованной дивизий в то же утро перешла в наступление из района Славянок, Краматорск против 9-й армии Южного фронта. Нашей 57-й армии, располагавшейся правее нее, пришлось сдерживать напор пяти пехотных дивизий противника. С воздуха наступающих поддерживали крупные соединения 4-го воздушного флота Германии.
Выдержать такой удар 9-я и 57-я армии не смогли. Фронт обороны оказался широким, сил явно недоставало.
17 мая в восьмом часу утра наблюдатели доложили:
- Со стороны Славянска идет большая группа фашистских бомбардировщиков.
Горбацевич тотчас же связался по телефону с командирами истребительных полков.
- Всем воздух! - отдал он приказ.
Вражеские бомбардировщики шли группами на разных высотах, без непосредственного сопровождения.
С командного пункта было хорошо видно, как наши истребители врезались в строй "юнкерсов". Я впервые стал очевидцем такой грандиозной схватки в воздухе. Где свои, где чужие - разобрать невозможно. С высоты доносился надсадный гул моторов, слышались дробная трескотня пулеметов и гулкое уханье бортовых пушек.
Смелый удар советских летчиков ошеломил противника. Побросав бомбы куда попало, "юнкерсы" стали поворачивать на запад. Преследуя их, истребители заметили, что в полосе 9-й армии немцы прорвали фронт. Вражеские танки двигались вдоль Северного Донца в направлении города Изюм. Полученные сведения я доложил генералу А. М. Городянскому.
- Сообщите об этом в штаб ВВС Юго-Западного фронта, - попросил наш командарм.
Трубку взял начальник штаба генерал Саковнин. Выслушав, помолчал, недоверчиво, как мне показалось, промолвил:
- Хорошо, проверим.
