Москва.
Главное управление НКГБ СССР.
Июнь, 1944 год.
Иван Артурович Нольман и без Лайдеюсера знал, что к концу 1942 года положение шефа Абвера адмирала Вильгельма Канариса стало непрочным. Управление военной разведки всё чаще допускало провалы. Гитлеру не нравился либеральный стиль руководства Канариса. И его отстранение от должности в феврале 1944 года Нольмана не удивило. Но в высшем военном руководстве рейха росло недовольство Гитлером. Связан ли Канарис с недовольными? Что думает делать? Активно противостоять Гитлеру? Или устраниться из военной и политической жизни сегодняшней Германии?
Нольман вошел в кабинет к Максимову.
— Что дала беседа с Лайдеюсером? — спросил Максимов.
— Ничего для меня нового он не сказал. Мы давно знаем о недовольстве генералов Гитлером.
— Но как далеко эти генералы могут пойти?
— Им нужен мир на Западе. Германия не потянет войну на два фронта. У них нет ресурсов для такой войны. И сейчас для них единственная возможность смягчить поражение — это сепаратный мир. А мир возможен только при условии, что Гитлера не станет! После его смерти сменится все руководство Германии, и они сразу начнут тайные переговоры. И сами понимаете, Владимир Иванович, англичане и американцы на эти переговоры пойдут. Они скажут, что фашизм уже уничтожен самими немцами. А значит, цели достигнуты.
— Это понятно, но способны ли они составить заговор и устранить Гитлера? Английские спецслужбы разрабатывали планы устранения Гитлера, — сказал Максимов. — Но, похоже, что сейчас англичане отказались от этих попыток. А вот что сами немцы? Недовольство генералов выльется в активные действия или нет?
— Попыток убрать Гитлера было с десяток.
— И все неудачные, Иван Артурович.
— Возможно, что теперь они станут стараться лучше.
— Гитлер нужен до тех пор, пока наши армии не будут в ворот Берлина. Тогда мы сможем диктовать наши условия, Иван Артурович. И сейчас мне нужно знать обстановку вокруг Гитлера. В Германии есть наши агенты. Но мне нужен совершенно новый канал. И фройлен Ева Шрат станет проводником информации. Работать она будет с новой группой. С группой, о которой пока никто не знает.
— И что это за группа, Владимир Иванович?
— Вы создадите её, Иван Артурович. И можно использовать ваших давних агентов.
— Вы кого имеет в виду, Владимир Иванович?
— Майора Кравцова и лейтенанта Лаврова. Тем более что последний давно уже не Лавров. Ведь официально лейтенант госбезопасности Лавров убит в декабре 1943 года.
— Это так. Официально Лавров «умер».
— А майор госбезопасности Кравцов сейчас в Москве?
— Да, Владимир Иванович. Я вызвал Кравцова в Москву. Свою задачу во Львове он выполнил.
— Вот этих двоих и стоит отправить в Берлин. Лавров сейчас находится в Варшаве.
— В Варшаве под именем Вильгельма Оберейтера.
— Срочно готовьте майора Кравцова и уже через две недели он должен быть в Лейпциге. Там для него есть большое дело…
Иван Артурович Нольман вернулся к себе в кабинет и приказал срочно найти старшего лейтенанта госбезопасности Елену Николаевну Костину[33].
Молодая красивая женщина (Костиной нельзя дать больше 22 лет) работала под его началом с 1940 года. Она была внедрена еще до начала войны и смогла проникнуть в абвергруппу, которая была заброшена на территорию СССР перед самым началом войны.
Костина отлично поработала в Харькове осенью 1941 года. Затем в 1942 году она была заброшена в Западную Украину, но судьба там отвернулась от неё, и она провалила задание. Полковник НКВД Одинцов ходатайствовал о наказании Костиной и отстранении её от работы. Нольман спас Елену от наказания и перевел в свой отдел. Осенью 1943 года она работала в Ровно, в столице рейхскомиссариата Украина и успешно внедрилась в состав украинского подполья ОУН. Но после того, как немцев выгнали из Ровно и Луцка, Костина не долго оставалась на своем месте. Хотя её помощь контрразведке СМЕРШ на этом посту была неоценима. Лейтенанта НКГБ могли раскрыть органы безопасности националистов[34] и Нольман принял решение вернуть Костину в Москву.
— Товарищ комиссар государственной безопасности, старший лейтенант Костина…
— Проходи, Лена. — Нольман жестом указал ей на стул.
— Что-то срочное, Иван Артурович?
— У нас всегда что-то срочное. Прости, что не дал тебе положенного отдыха.
— Что-то случилось?
— «Ольга» вышла на связь.
— Но вы сами говорили что использовать «Ольгу»…
Нольман перебил её:
— Говорил. Но она сама проявила инициативу. Использовала один из каналов связи и передала сообщение в Москву.
— Через кого она вышла на связь в Берлине?
— Она связалась с нами из Варшавы.
— Но как она оказалась в Варшаве?
— Командировка. Сопровождала своего шефа оберштурмбаннфюрера Вильке. И, похоже, что немцы затеяли нечто серьезное. И времени у нас, как всегда, нет.
— Но что случилось, Иван Артурович?
