— Вы всё сделали правильно, штурмфюрер. Жду вас завтра с новым отчетом.
— Хайль Гитлер!
— Хайль!
Берлин.
Принц-Альбрехт-штрассе.
Кабинет бригаденфюрера Танцмана.
Июнь, 1944 год.
Генрих Танцман внимательно выслушал Вильке.
— Еще в 1942 году разработана операция «Валькирия». План операции утвердил сам фюрер.
Танцман знал, что это такое:
— Эта операция — план прикрытия государственных, административных, военных и других жизненно важных внутренних объектов Германии в случае восстания или другой непредвиденной ситуации.
— Я думаю, его и хотят использовать заговорщики. План Валькирия должен осуществляться Резервной армией. И самые важные части этой армии сосредоточены вокруг Берлина. Разработкой плана «Валькирия» в свое время занимался генерал Фридрих Ольбрихт. А Ольбрихт связан с генералом Фроммом, который сейчас на посту командующего армией резерва.
— И можно предположить участие в заговоре фельдмаршала фон Вицлебена, фельдмаршала фон Браухича, генералов Гёпнера, Бека, Гальдера, фон Трескова, — продолжил Танцман мысль Вильке. — Но оставим на время генералов. В том списке, что составила для нас Ева Шрат, была фамилия сотрудника МИДа Ульриха фон Касселя.
— Я это помню, герр бригаденфюрер.
— Но вы знаете, с кем в последнее время связан фон Кассель, Вильке?
Вильке ответил:
— С бароном фон Нейратом. Он частый гость в его доме.
— Это и так понятно, Вильке. Но также Кассель частый гость в доме банкира Ялмара Шахта. Также он дружен с председателем Дойчебанка Йоханесом Попицем. И можно предположить, что заговор коснулся промышленных кругов рейха. А это не просто заговор генералов, Вильке.
— Но если они решатся выступить, то делать это будут военные, бригаденфюрер. Многие из них способны на разговоры, но не на дела. Они займут выжидательную позицию. Тот же командующий армией резерва генерал-полковник Фромм.
— За их спинами стоит хитрый лис Канарис.
— Но адмирал в отставке и пока активной деятельности не ведет.
— Вы говорите о Канарисе, Вильке. Он достаточно хитер чтобы делать все через третьих лиц. Я его хорошо знаю. Что сообщает Ева?
— Добраться до дневника полковника фон Нейрата пока возможности у Евы нет.
— Это плохо, Вильке. Я ведь обеспечил вам такую возможность.
— Но вы сами сказали, что действовать грубо нельзя, бригаденфюрер. Потому проникнуть в кабинет барона не получилось. Зато Ева сошлась с адъютантом полковника фон Штауффенберга Генрихом фон Лендорфом. А он неодобрительно отзывался о фюрере.
— Вильке! Нам известно о недовольстве генералов и политиков. Мне нужно знать, что они предпримут! То, что Лендорф говорит, это одно. Но будет ли он действовать? Вернее будет ли действовать его шеф фон Штауффенберг? Мне нужно знать кто из генералов, и политиков, и представителей капитала за этим стоит. И Ева должна действовать быстро! На долгое раскачивание времени у нас нет.
— Я вас понял, герр бригаденфюрер!
— Вот и хорошо. Действуйте, Вильке.
Пригород Берлина.
Особняк Марии Шульце.
Июнь, 1944 год.
Фотограф Вилии Оберейтер (Роман Лавров) через партизан получил срочное сообщение из Москвы. Общий Друг (комиссар госбезопасности Нольман) приказал ему срочно покинуть Варшаву и отправиться в Берлин в распоряжение Марии Шульце (старшего лейтенанта госбезопасности Елены Костиной). Нольман выразил недовольство участием Лаврова в польском сопротивлении.
Оберейтер выполнил приказ и через неделю отбыл в Берлин.
В поезде он много общался с офицерами вермахта, что получили отпуска по ранению с восточного фронта. Настроения среди них царили далекие от победных реляций доктора Геббельса. Говорили о «чудо-оружии», которое в скором времени сможет преломить ход войны в пользу Германии.
Молодой пехотный лейтенант говорил:
— Скоро мы сможем остановить большевиков! Разработка нового оружия завершена, господа.
Капитан-летчик покачал головой:
— Не думаю, что все обстоит так, как вы говорите, лейтенант.
— Но вы разве не слушали вчера речь доктора Геббельса, капитан?
— Потому я и возразил вам, лейтенант. Я слушал речь. Но что такого в ней сказал Геббельс?
— Чудо-оружие рейха прошло все стадии испытаний! Вы же летчик! Вам ли не знать!
— Вы о новом самолете? — спросил капитан. — Я слышал про него. Это Мессершмитт 262-«Ласточка». И возможности этого аппарата действительно уникальны. Но дело в том, что подобных самолетов мало. Ничтожно мало, господа. И наладить серийное их производство практически невозможно. Да и где взять летчиков для подобных машин?
— А вы сами видели «Ласточку», капитан? — спросил майор-связист.
— Видел. В нашем полку испытывали опытный образец.
— Вы лично испытывали?
— Нет, — покачал головой капитан. — Это был не я. Но я знаю все недостатки этой машины, господа.
— Недостатки? — удивился лейтенант пехотинец.
