Дрея не нужно было упрашивать: он разразился громким лаем и, молнией бросился через площадь, в точности выполняя приказ. За ним, как за кометой, потянулось облако поднятой пыли.
Дрей добрался до первого солдата и впился зубами ему в лодыжку. Тот завопил и выпустил рычаг.
"ВПЕРЁД!" – крикнул Годфри.
Он сорвался с места, и остальные последовали за ним по пятам. Акорт и Фултон, пыхтя, бежали в хвосте.
Они оказались рядом с ручкой дверного механизма и тут же повисли на ней, но не смогли провернуть её ни на дюйм.
"Крутите в другую сторону!" – догадался Годфри.
Они начали крутить, Годфри – сильнее всех, и ворота медленно начали открываться.
Волусийцы быстро заметили неладное. Над головой у Годфри просвистело копьё и он, подняв глаза, увидел, что отряд волусийских солдат уже спускался с парапета прямо над ними.
"БЕРЕГИТЕСЬ!" – крикнул Арио.
Он поднял копьё, прицелился и метнул во врагов, попутно оттолкнув Годфри с траектории летящего в него топора. Годфри обернулся и увидел, как копьё пронзило солдата, собиравшегося атаковать их сзади.
Мерек вытащил из ножен свой меч и убил другого волусийца, подобравшегося сбоку.
Они снова сосредоточились на ручке, и Годфри, стирая руки в кровь, продолжил крутить, намереваясь довести начатое до конца. Он понимал, что времени у них было мало – отряд волусийцев приближался с каждой секундой. Створки ворот открывались всё шире и шире, но дело шло очень медленно.
Годфри посмотрел вверх и увидел, что волусийцы были уже в футе от них и занесли свои клинки для ударов, но всё равно не бросил крутить. Он всем весом налёг на механизм, и одним последним рывком открыл ворота на достаточную ширину.
С оглушительным боевым кличем в Волусию ворвались сотни имперских солдат. Волусийцы оказались в меньшинстве, и им ничего не оставалось, кроме как спасаться бегством в глубине города. На глазах у Годфри началась резня, в которой у волусийцев не было шансов, и он наконец-то почувствовал себя отмщённым. Он вспоминал, как Дариус и его люди попали в такую же ловушку и гибли на тех же самых улицах от рук волусийцев, и убеждался, что в мире всё-таки была справедливость.
Годфри знал, что в царящем хаосе никто не помешает им сбежать из города.
"Идём!" – настойчиво теребил его Акорт, показывая на боковые проулки, ведущие к свободе.
Годфри хотелось навсегда покинуть это место. Очень.
Но он не мог. Их покровительница, финианка Силис, была в опасности посреди вторжения. Без его помощи её ждала смерть. Она спасла его, и он был ей обязан.
"Нет!" – отмахнулся Годфри. "Ещё нет. У нас есть обязательства, которые нужно выполнить. Следуйте за мной!"
Он развернулся и побежал через площадь. Дрей с лаем бросился за ним, и Годфри надеялся, что остальные – тоже, но даже без них он готов был исполнить свой долг. Впервые в жизни он был движем не личной выгодой, а внутренним кодексом чести.
У него за спиной послышался топот нескольких пар ног, он обернулся и увидел, что все остальные уже бежали за ним. Чего бы им это ни стоило, они решили поступить правильно.
Кендрик и его соратники мчались наперегонки с закатом по Великой Пустоши. Они изо всех сил торопились домой, зная, чего им может стоить опоздание. Температура воздуха резко начала падать, свет тускнел с каждой минутой, и Кендрик невольно вспомнил те ночи, которые ему пришлось провести в пустоши в прошлый раз. Он тогда раз и навсегда уяснил, что у того, кто засыпает в пустыне, невелики шансы проснуться.
Хоть ему и удалось выжить, Кендрик понимал, что в этот раз могло не повезти. Здесь, на подходах к Перевалу, ночи таили больше опасностей. Каждый утро они с Гвендолин обнаруживали в лагере несколько мертвецов – их либо кусали насекомые, либо сжирали неведомые звери, исчезавшие с рассветом, и не оставлявшие никаких следов, коме укосов на телах.
Кендрик обернулся через плечо и посмотрел, как работали прикреплённые позади лошадей метёлки. Широкие веера ворсинок заметали их следы, делая их абсолютно неразличимыми. Кендрик не уставал восхищаться этими приспособлениями, и ощущал удовлетворение от того, что они, по крайней мере, выполняли свою миссию. Когда они доберутся до Перевала, в пустыне не сохранится ни одного свидетельства их присутствия, и риск, которому Кендрик и его спутники подвергли Перевал своим прибытием, будет устранён.
Кендрик повернул голову и увидел окровавленное тело погибшего солдата с Перевала, переброшенное через седло его скакуна, и у него защемило в сердце. Из-за него и его соотечественников этот храбрый воин отправился в пустыню, а теперь возвращался мёртвым. Кендрик чувствовал в этом свою вину, хотя и знал, что собственноручно спас сегодня немало жизней.
