Огоньки, хаотично, на первый взгляд, перемещающиеся по поверхности сферы, говорили о том, что процесс отрыва от гравитационного поля местной звезды протекает нормально, и тяжело нагруженный корабль все ближе и ближе подходит к тому моменту, когда он сможет совершить прыжок межзвездной дальности. Все было точно так же, как все последние шестьдесят стандартных суток, когда корабль начал свой разгон с полными трюмами первосортного живого товара, отрываясь от притяжения планеты-прародительницы.
Матрона, с одной стороны, была очень довольна, а с другой стороны, очень встревожена. Довольна она была тем, что, если удастся довезти весь груз в живом виде, то его реализация покроет все потребности клана эйджел на циклы вперед. А тревога матроны была вызвана тем, что совсем недавно на навигационной сфере появилось большое нервно пульсирующее алое пятно, которое говорило о том, что в том же векторе разгонялся еще один корабль, совмещающий в себе невероятно огромную массу – в тысячу раз большую, чем у их корабля, и чудовищное ускорение, почти равное ускорению свободного падения на запретной планете. На подпространственные запросы о клановой принадлежности этот корабль отвечал какой-то абракадаброй, неуклонно сближаясь с кораблем клана Багряных Листьев.
Зейнал было вполне очевидно, что чужак нагонит их задолго до того, как они смогут уйти в прыжок, очень задолго; и хоть для ускорения разгона были использованы все ресурсы, шансов скрыться не было. Можно было, конечно, попытаться выбросить груз в космос и попробовать оторваться налегке, но без товара по возвращении их клан сам будет продан в рабство за долги, из-за чего точно так же прекратит свое существование. А тут, быть может, и нет еще ничего страшного, и этот корабль никакой не Страж из легенд, который бережет запретную планету, а просто чужой корабль, разгоняющийся в окрестностях запретной планеты по своим собственным делам. Кто знает, может, им даже и повезет и они даже еще выиграют. Ну хоть что-нибудь. Клану «Багряных листьев» так давно и хронически не везло, так что хоть теперь, ради разнообразия, их должна, наконец, постигнуть настоящая удача…
день 60-й, корабельное время 10:25, «Несокрушимый», рубка управления.
Владимир Владимирович Шевцов, полноправный, но еще не коронованный Е.И.В.
Подходим. Три часа до точки перехвата. И хоть этот «Мародер» еще не виден невооруженным глазом (что случится только в самый последний момент), но сканеры, детекторы и прочие системы обнаружения и разведки уже просветили его вдоль и поперек, так что теперь мы знаем о вражеском корабле, может быть, даже больше, чем его команда. По крайней мере, о постепенно нарастающем дисбалансе силовых установок и пространственных приводов правого и левого борта команда еще не догадывается, ибо мозг корабля чисто рефлекторно компенсирует его маневровыми приводами. А все дело в подтвердившейся еще в самом начале погони информации о серьезном перегрузе вражеского корабля. Все его реакции замедлены, а приводы в момент попыток маневра на уклонение начинают работать в закритическом режиме. За те двое с половиной суток, что прошли с момента первого обнаружения, преследуемый нами «Мародер» уже несколько раз пытался сойти с траектории разгона, пропуская нас вперед, потом до предела форсировал свои приводы в жалкой надежде если не оторваться, то хотя бы оттянуть неминуемый конец.
Искин Кандид говорит, что в такой близости к центральному светилу, как сейчас, хоть сколь-нибудь длинный подпространственный прыжок невозможен, и даже короткая «пробежка» сожрет у преследуемого столько энергетических ресурсов, что после нее тот окажется парализованным на длительное время. К настоящему моменту мы сблизились уже настолько, что базовый стационарный психосканер, входящий в основной разведывательно-навигационный комплекс корабля, может с большой точностью обнаруживать и идентифицировать находящихся на борту «Мародера» живых разумных, и, более того, локализовать их расположение на схеме. Ценнейшая информация – в первую очередь, для меня самого, ибо я решил сам, лично, повести в бой абордажную команду. Виктор Данилович, разумеется, мне возражал, говорил, что не императорское это дело – вести в бой штурмовиков, но я ему ответил, что иначе никак, ведь люди, которые рискуют за меня жизнью, должны мне верить. Кроме того, это первый такой абордаж, наши правила и уставы для таких ситуаций еще не писаны, а пользоваться неоримскими было бы верхом глупости, поэтому я лично должен присутствовать на месте и оперативно принимать решения.
Расклад по расположению на вражеском корабле различных видов мыслящих выглядел следующим образом.
