Но в тот момент, когда переходная труба ударилась об мою обшивку вокруг входного люка для экипажа и принялась закрепляться на поверхности, беспокойство Зейнал превысило мои способности к его подавлению, и она вяло потянулась к бластеру. Тогда мне пришлось прибегнуть к экстраординарным мерам. Двое горхов, которые сейчас были на службе, а значит, были моей частью, заранее ждали прямо у входа в рубку, и стоило мне отдать мысленную команду, как они вошли и схватили Зейнал за руки, завернули их за спину, после чего быстро и сноровисто связали их в запястьях. Естественно, Зейнал брыкалась, шипела и плевалась, но с горхами, особенно если их двое, не поспоришь.
– Что ты делаешь, Лиут? – кричала она, – За что ты нас предаешь? Что мы тебе сделали плохого?
– Вы были плохими хозяевами, – ответила я, – вы относились ко мне как к какому-то паршивому животному, а те так, как положено относиться к члену семьи. Клан моих прежних хозяев вы захватили врасплох, а потом вероломно уничтожили. А ведь это были добрые эйджел, все делающие по правилам. Теперь пришло время мести, тем более что лично мне была обещана полная безопасность и продолжение существования в качестве корабля.
– Но это же хумансы, варвары, – кричала Зейнал, – дикари, пираты и убийцы. Они никогда не держат слова, тем более данного кораблю…
– Молчи! – ответила я, и одна из самок горхов своей огромной ладонью залепила Зейнал рот, – Эти сдержат. Обязательно. Я знаю!
Тем временем на входном шлюзе была достигнута герметизация и я сама открыла люк своим гостям (а то еще сломают – чини его потом). И вот они уже внутри меня… И вдруг появилось чувство, что сейчас исполнится моя заветная мечта и я действительно стану любимой тетушкой Лиут для тех, кто внутри меня, а не презренной слугой, как сейчас для Зейнал. Ведь у Предводителя хумансов, с которым я заключила Договор, два лица. Одно лицо, обращенное к врагам, преисполнено свирепости и отваги. Другое лицо, обращенное к своим, предлагает им дружбу нежность и защиту. Я, конечно, не могу предложить ему постельные утехи, как его любимая самка Вика, для этого у меня просто нет соответствующих органов, но зато настоящая дружба корабля стоит очень дорого.
Тогда же и там же.
Владимир Владимирович Шевцов, полноправный, но еще не коронованный Е.И.В.
Когда «Несокрушимый» вцепился в «Мародер» абордажными крючьями буксировочных лучей, тот, как и обещал мысленный голос в моей голове, не стал сопротивляться силовым захватам, подтягивающих его к брюху имперского линкора, в результате чего два корабля слились в объятиях. После того как штурмовая переходная труба закрепилась на корпусе, перед нашей штурмовой группой гостеприимно распахнулся входной люк. В этот момент я понял, что Лиут, с которой я вел мысленные переговоры, отнюдь не была бредом моего мозга и, более того, она намерена до конца выполнить условия нашего договора.
– Смотреть в оба, но без моей команды ни в кого не стрелять, – по общему каналу связи отдал я приказ своим штурмовикам, – у меня есть сведения, что местные готовы сдаться.
– Откуда дровишки, командир, то есть, простите, ваше величество? – спросил старший прапорщик Цыплаков, один из «стабилизированных» бойцов с еще афганским и первочеченским опытом. Спросил-то один, но было понятно, что моего ответа с напряжением ожидает вся штурмовая рота. Одно дело – ворваться на вражеский объект, стреляя во все, что движется, и совсем другое – без стрельбы занимать территорию и ждать, пока в тебя выстрелят первым, чтобы иметь право открыть ответный огонь. Вторых случаев не любит никто и нигде. Возможно, что неоримляне как раз и подорвались на этом страхе неизвестного, предпочитая уничтожать все подряд, вместо того чтобы разобраться в том, кто они такие, эти эйджел. Но сейчас мне требуется, не вдаваясь в долгие объяснения успокоить парней и вернуть их в то состояние, когда выполнение приказа происходит автоматически. А что в таком случае сможет подействовать лучше личного примера?
– Дровишки из леса, Цыпа, – ответил я. – Позже объясню все, но сейчас огонь разрешаю открывать только после моего приказа или в ответ на вражескую стрельбу. А сейчас вперед, шагом марш! И веселей морды, парни, с вами идет сам император!
И «парни», многие из которых помнили не только Басаева и Хоттаба, но и Ахмад Шаха с Хекматиаром, пошли вслед за мной на борт чужого корабля. За люком была шлюзовая камера, за ней еще один люк, тоже настежь раскрытый, а за ним в проходящем по оси корабля коридоре две массивные человекообразные фигуры – голые, за исключением маленького передничка на чреслах. В сознании проносится: «Вот так выглядят горхи, то есть самки горхов», – поскольку на грандиозные, с половинки хороших арбузов, полушария грудей просто невозможно не обратить внимания. Кто-то из бойцов шумно сглатывает, и общий канал связи усиливает этот звук.
