А что касается серого эмбриона (гибрид между светлыми и темными), который развивается сейчас в ее чреве, то либо хумансы сделают ей аборт, либо она все же родит, но Кораблем эта малышка не станет уже никогда. Если аборт, то пусть хумансы делают его поскорее, пока еще не включился неодолимый для эйджел материнский инстинкт, заставляющий эйджел любить своих детей больше самой жизни, потому что они является частью их клана. Именно это чувство, родственный инстинкт неодолимой силы, как правило, и является тем цементом, который скрепляет кланы эйджел в несокрушимый монолит. Ну, так это эйджел, кланы которых невелики и плотно спаяны, но хумансы не имеют ничего подобного, и их крупноформатные социальные структуры формируются, как правило, уже не по семейному принципу.
Настаз, как ученому, отчаянно хотелось достоверно узнать, какое же именно чувство соединяет хумансов в такую структуру, которая именуется у них государством. А то, что те хумансы, в руках которых она сейчас находится, организационно представляют собой именно государство, Настаз была уверена на все сто процентов. Над этой тайной веками билось множество ученых эйджел, и будет просто замечательно, если раскрыть эту загадку удастся раскрыть именно ей. В этот момент Настаз, засыпающей на мягкой лежанке, даже не пришло в голову то, что пока она раскрывает тайну того чувства, которое заставляет большинство хумансов быть лояльными к своему государству, в трубу может вылететь сама основанная Древними цивилизация Кланов эйджел.
четверть часа спустя, там же
Владимир Владимирович Шевцов, полноправный, но еще не коронованный Е.И.В.
К интересной для нас представительнице вида «светлые эйджел» мы пошли вдвоем с Кандидом. То есть пошел я, а Кандид – он и так сам по себе, одновременно и везде, и нигде. Вообще-то таких светлых эйджел у нас на борту шесть штук, но Кандид сказал, что эта из них всех самая лояльная. Возраст средний – по-нашему, чуть за тридцать, зовут Настаз, профессия – социопсихолог, специализация – взаимоотношение сообществ людей между собой и с кланами эйджел.
Не знаю, зачем я пошел к ней, наверное, из простого человеческого любопытства и желания глянуть на самую настоящую инопланетянку, при этом осознавая, что ничего такого особенно инопланетного, кроме постороннего вмешательства в генетику, в происхождении этого подвида хомо сапиенс нет. Родня, блин, да еще и настолько близкая, что вполне способна давать плодовитые гибриды при скрещивании с человеком обыкновенным. Сама эта цивилизация, по словам Кандида, находится на грани вымирания из-за того, что самцов рождается на пару порядков меньше, чем самок, а при гибридизации с нами, людьми, все особые положительные «эйджеловские» качества образа мышления у потомства пропадают, остаются только отрицательные.
А подобных «инопланетян» с такими отрицательными качествами у нас полно – в Африке, где люди чуть что бросаются друг друга резать, а все государства организованы колонизаторами, там таких деятелей с родоплеменным сознанием фактически двое из трех. Есть такие люди (немного, но есть) и в Европе, и даже у нас, в России, а также в соседних недостранах, страдающих от комплекса предателя. А как еще понимать вопли «Хватит кормить Кавказ!» или «Украина по над усе!» или поведение маленьких, но гордых прибалтийских народов, которое не лучше, чем у некоторых африканских племен. Но по счастью, это уже не наши проблемы; мы взяли на Земле все, что нам требовалось, и устремились в будущее, отрезав себе дорогу назад. Ну да ладно – мы, то есть я, уже почти пришли, то есть пришел.
Дверь в карантинный бокс открывается – и я вижу лежащую на койке и посапывающую носом льняную блондинку, ну, я бы сказал, гулливеровского роста. При этом надо понимать, что гулливеровский у этой дамы только рост – чуть больше двух метров, а все остальное сухое и до предела астеничное, из-за чего мне кажется, что эту конкретную светлую эйджел долго и весьма старательно морили голодом. Со своей колокольни морского пехотинца пытаюсь понять, какие такие преимущества при жизни, так сказать, в дикой природе, могло дать именно такое телосложение.
Получается, что таковых преимуществ всего-то три. Первое – широкий шаг за счет длинных ног снижает энергозатраты при движении по равнине. Второе – из-за максимальной площади поверхности тела при минимальной массе тела облегчается рассеивание тепла в пространстве, что важно при чрезвычайно жарком климате. И третье – высокий рост увеличивает радиус наблюдаемой территории. На этом преимущества кончаются и начинаются недостатки вроде слабости мышечной конструкции и хрупкости удлиненных костей, которые при условии сохранения веса должны быть еще и более тонкими.
