– Мы заранее знали о твоей беременности, – перевела голограмма ответ Шевцова, – и считаем, что ребенок ни в чем не виноват. Живи с ним, воспитывай его, рожай его и если ты все сделаешь правильно, то твоя дочь будет таким же полноправным членом нашего общества, как и ты сама. Это мы тебе обещаем.
Немного помолчав, голограмма продолжила:
– Меня зовут Кандид, и я тут работаю искином, то есть искусственным интеллектом и непосредственно управляю кораблем. Поскольку ты, ученая Настаз, в любом случае пробудешь еще какое-то время в карантине – лучше всего, если ты используешь его для узнавания и изучения нашего общества. Я лично буду приходить сюда и давать тебе уроки русского языка. Кроме того, тебе будет предоставлена возможность наблюдения со стороны за нашей общественной жизнью, а также возможность общения с другими твоими коллегами, светлыми эйджел, которые находятся у нас на борту. Это нужно для того, чтобы вы все смогли бы адаптироваться среди нас, людей, самым наилучшим способом, и как только вы будете к этому готовы, вы тут же выйдете отсюда, чтобы включиться в общую работу. Император лично встретится с вами и объяснит, чем светлые эйджел, являющиеся мастерами социоинженерии, могут быть полезны человеческому сообществу.
Настаз набрала в грудь большое количество воздуха и наконец решилась задать главный вопрос, который мучил ее с того момента, как она оказалась на борту этого странного корабля хумансов. Кроме того, когда император устами искина Кандида разрешил ее не рожденной дочери жить и развиваться, ее охватил приступ внешне беспричинной эйфории, что означало, что эмбрион уже укоренился и вступил с матерью в неразрывную эмоциональную связь. Настаз будто обняли изнутри бесплотные тоненькие ручонки, и она ощутила, что ради этого существа сделает все, чего бы ни потребовали от нее эти цивилизованные хумансы и странное создание по имени искин Кандид.
– Вы, наверное, хотите знать, – запинаясь спросила она, – каким образом можно наиболее надежно уничтожать таких, как мы, потому что вам нужно освободить место в Галактике для своего собственного потомства? Нет, можете не беспокоиться. Я дала слово и буду его выполнять, потому что хочу жить и хочу, чтобы жила моя дочь, но, несмотря на это, мне будет особенно горько стать могильщицей моей собственной расы.
– Нет, – отрицательно покачал головой император Шевцов, – мы не собираемся уничтожать твою расу, а хотим всего лишь найти способ ее сосуществования с нашей империей. Потому что если такой способ не будет найден, мы действительно будем вынуждены всех вас уничтожить, невзирая на все наши цивилизованность, доброту и гуманизм. И случится это не ради жизненного пространства, а потому что немыслимо все время жить на вулкане.
Сказав это, император развернулся и вышел, и вместе с ним исчезла голограмма искина Кандида. Немного постояв, Настаз опустилась на лежанку. Требовалось подумать, и подумать очень тщательно.
день 61-й, корабельное время 11:55, внутренняя тюрьма «Несокрушимого», Блок «Б», камера № 1152.
1-й лейтенант Карен Уилсон.
Кошмар, начавшийся в тот момент, когда транспортный «Чинук» с внезапно остановившимися двигателями стал падать в джунгли, продолжался. Карен тогда удалось в режиме авторотации более мягко посадить вертолет на дно заросшей лесом горной долины, при этом не напоровшись на крупное дерево. Вертолет, конечно, был разбит в хлам, но все оказались живы. Потом, сразу после падения, место катастрофы окружили вооруженные до зубов самки гориллообразных существ; и майор Харрис, как старший по званию, приказал сдаться, чтобы сберечь жизнь американских граждан. Мол, госдепартамент, Пентагон и лично президент Обама все равно их вытащат из любой жопы. Америка слишком могущественная страна, для того чтобы ее граждане долго оставались в плену. После захвата им надели на головы мешки и долго куда-то везли, похоже даже по воздуху, хотя шума моторов почти не было слышно, только тонкий свист, как от высокооборотной турбины.
