– Кхм, джентльмены и некоторые леди, – подал голос второй лейтенант Оуэн Ньюмен, – позволите ли вы мне заметить, что эти существа ни в коем случае не являются гориллами, а больше похожи на несколько облагороженных неандертальцев, то есть неандерталок? И некоторые из них были даже достаточно привлекательными, чтобы, если бы не обстоятельства встречи, подойти и спросить: «девушка, а что вы делаете сегодня вечером?»
– Ну ты, ловелас недоделанный, – фыркнула Лорен Хоукинс, – эти дамочки совсем не в твоей весовой категории. Вот Пол запросто мог бы подойти к ним и спросить: «Миз*, позвольте вам впендюрить?» и, может быть, даже не получил бы отказа, потому что Пол у нас парень хоть куда, вполне может сойти у них за своего.
Примечание авторов: *
Я наблюдала за этой перепалкой как бы со стороны, понимая, что все может кончиться в любой момент. Самое главное, что от нас самих уже абсолютно ничего не зависело и оставалось только ждать, когда у русского главаря найдется время решить нашу судьбу. И это могло случиться в любой момент, причем с самыми непредсказуемыми последствиями. Мои люди именно потому вели между собой все эти незначащие разговоры, что понимали, что наше состояние в этой камере временное и что нас либо приспособят к какому-нибудь делу, либо отправят вслед за «братками» и людьми майора Харриса. И именно в тот момент, когда Мэри хотела добавить очередную колкость, дверь в нашу камеру неожиданно открылась и появившиеся на пороге солдаты на ломаном английском языке приказали нам всем выходить с вещами по одному, заложив руки за спину.
И мы пошли, чтобы через небольшое время снова оказаться в той самой комнате, где и случилась та история с майором Харрисом, или в очень похожей на нее. В двух противоположных концах комнаты опять стояли вооруженные до зубов солдаты, только нас на этот раз было только пятеро, а не двадцать один человек как раньше. Едва мы встали посреди комнаты, с заложенными за спину руками, как снова открылась та же дверь и вошли трое. Главарь с той самой девицей, одетые в черное с серебром, и представительный мужчина с аккуратной седоватой бородкой в старинном русском адмиральском мундире. По тому, что последний персонаж не отбрасывал за собой тени, можно было предположить, что это что-то вроде голограммы. Было понятно, что эти трое прямо сейчас будут решать нашу судьбу, и от этого понимания становилось так жутко, что холодело внизу живота. Да-да, от всей этой жути я чуть не обмочилась. У остальных, думаю, ощущения были не лучше. Один сержант Пол Райан ждал приговора спокойно, скрестив на груди руки.
Первой, как ни странно, на довольно неплохом английском языке заговорила голограмма.
– Итак, господа американцы, император Владимир Шевцов спрашивает, что ему с вами делать? Такой подарок, как вы, ему тут ни в каком виде не сдался. Едва очутившись на борту нашего корабля, один из вас тут же попробовал совершить нападение на члена нашей команды с целью политического шантажа. И хоть этот человек был за этот поступок уничтожен на месте, а все его сообщники казнены по приговору императора, лично вас, присутствующих здесь, убивать вроде не за что, но и держать невинных людей в тюрьме до бесконечности император Шевцов тоже не может.
– Ну, мистер голограмма, – набралась я наглости, – ваш император мог бы отпустить нас на свободу, принести извинения правительству Соединенных Штатов и сам сдаться для справедливого суда за убийство двух и более американских граждан…
– Ответ неверный, – равнодушно ответила голограмма. – Во-первых – меня зовут искин Кандид, и работаю я тут искусственным интеллектом, то есть являюсь электронным заместителем командира космического линкора планетарного подавления «Несокрушимый», на борту которого ты сейчас находишься, советником императора Шевцова – можно сказать, моего любимого ученика, и хранителем Директив и Установлений высшего уровня. Во-вторых – отпускать вас просто некуда, в настоящий момент наш межзвездный линкор разгоняется к точке подпространственного прыжка для того, чтобы покинуть вашу солнечную систему. Трепещи, неразумная – под нашим с императором контролем находится чудовищная мощь, способная уничтожить на вашей планете все живое и превратить ее поверхность в подобие гладкого биллиардного шара, прикрытого кипящим после яростной бомбардировки океаном.
Голос голограммы приобрел громыхающие оттенки, от которых у меня задрожали колени*. Казалось, этот голос отдается в каждой клеточке моего тела.
Примечание авторов: *
