В Кунгур я заплывать не стал. Не по пути. И дыра дырой. Но, воеводу о том заранее уведомил, и он ждал меня в Верхне-Чусовском городке. Как я и просил, с плутонгом солдат и парой горных чинов да местными рудознатцами. Отдохнув пару дней в Строгановском доме, помолившись в притворе св. апостолов Петра и Павла каменной церкви Богоявления Господня, неделю как мы выше по Чусовой пошли. Отсюда Ермак пошел громить Сибирское ханство. Знал бы он мимо чего проходил…
– Нашел! Нашел! – к нашему биваку у устья Койвы бежал прибывший со мной минц-мейстер. Кому же ещё, как не монетному инженеру, быть специалистом и по камушкам.
Воевода Камынин зацокал подковами по сходням парохода. Паровая машина интересовала больше чем вся эта затеянная мной возня. Ему ли удивляется копаниям местных рудознатцев?
– Ваше… Императорское… Высочество, – тяжело дыша начал Нобелеус, – вот, на Полуденой нашли.
Он отдает мне невзрачный камень.
– Тут золотника на полтора, – бригадир Камынин уже на глаз мог вес камней определять.
– Да, большой, – отвечаю, крутя беловатый окатыш на солнце. – если правильно обработать можно карата четыре взять?
– Больше, Ваше Императорское Высочество, – тут можно сделать два адаманта.
– Так что это за камень-то, Петр Фёдорович? – Камынин наконец по-настоящему заинтересовался, – неужели алмаз?
– Он самый Иван Афанасьевичи, он самый, – отвечаю.
– Кто, Улоф, камень нашел? – спрашивает бригадир родича будущего раздавателя научных и около того премий.
– Да Зоська, Корнилов сын из Камасино, – рапортует начальству местный швед, – сейчас углана приведут, у него ещё пара поменьше похожих вроде.
– Вот, воевода, – обращаюсь к провинциальному начальнику, – а вы спрашивали зачем мы сюда шли.
– Удивляюсь, я Ваше Императорское Высочество, – говорит с искренним уважением Иван Афанасьевич, – откуда Вы в столице о том, что у нас такие камни ведаете?
– Отчёты, в том числе батюшки вашего Вотчинной коллегии внимательно читаем, – уклоняюсь я от правдивого ответа.
Вот и наш герой. Чумазый, в рваных портах, но довольный.
– Ты нашел? – показываю Зосиму камень.
– Дак да, я, – отвечает подросток, – там ещё много намыть можно.
– Вот тебе три серебряных полтины, – достаю из своей поясной мошны кругляши, глаза мальца горят, – а вот вольная на твою семью от хозяина вашего.
Парень уронил челюсть да так и застыл.
Отдаю вольную воеводе.
– Иван Афанасьевич, – обращаюсь к Кунгурскому голове, – впишите всех домочадцев этого везунчика бумагу и отправьте в село с нарядом, завра мы их со всем скарбом будем здесь ждать.
– Сделаю, Ваше Императорское Высочество, – рапортует Камынин всё ещё обалделый от находки.
– Никому более о камнях сих под страхом смерти не говорить! Государыне их с письмом моим и надёжными людьми немедля отправить! – продолжаю я командовать, – людей с поисков отозвать пока и отпустить! Карту, Нобилиус, места находки к вечеру мне представить!
Бригадир начинает организовывать выполнение, обрусевший швед делать кроки побежал. Стоит перо мной только ошалелый отрок.
– Дак чё, мне дамой-то, – заикаясь начинается он.
– Ты парень теперь со мной, – чуть наклоняюсь к нему и кладу руку на плечо, – твои завтра приедут и устрою я вас на Билимбеевском заводе, а ты в учение пойдёшь. Учиться любишь?
– Дак негде, Ваше… – пытается, выговорить мой титул Зосим.
– Теперь будет! – выпрямляюсь и кричу, повернувшись на «Лугу», – Капитан! Парня на борт принять, накормить, помыть, одеть, в каюту матросскую определить.
Алмазы. Так таки да, как сказали бы в солнечной Одессе. Есть мне чем теперь Елисавету Петровну ублажить. Может отойдет ещё от гнева тётушка? Вряд ли, но чем чёрт не шутит? Может проснётся в благостном настроении хоть раз? Как же паршиво зависеть от её настроения… Парень же пусть хоть поест вдоволь. А там и в люди я его выведу. Его везение для Отечества великую пользу откроет. Сердцем чую – везунчик он.
КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ЕКАТЕРИНБУРГСКИЙ ДИСТРИКТ. ШАРТАШСКИЙ РУДНИК. 21 октября 1749 года.
Мы шли по плотному снегу. Слой пока небольшой. Но, он накрыл всё. И шурфы и отвалы и деревянные дорожи к шахтам. Не тает, сволочь. А ведь всего три недели как отметили Покрова. Но, это вам не Москва – это Седой Урал.
– Вы хорошо развернулись за четыре года Никифор Герасимович, – подбодрил я спутника, – Матушка Императрица довольна, вот только жалко зимние месяцы терять, России нужен этот металл.
– Да что с погодой-то мы сделаем, Петр Фёдорович? – развел руками Клеопин, – летом работаем и при факелах, а тут заледенело всё, без пороха и не взять, но, ведь хлипкие шахты. Да и факелы при порохе, сами понимаете…
