Рывок в будущее полностью

P. S. Передай шкатулку Матушке и мои самые лучшие уверения. Мечтаю поскорее обнять Государыню.»

Стук в дверь.

Лина оторвала взгляд от почерка любимого.

– Да!

Вошёл камердинер:

– Ваше Высочество, прибыли Государыня Императрица и Князь-супруг.

– Хорошо. Иду. Дети, ведите себя прилично перед Матушкой. Катя проследи. Я иду встречать дорогих гостей.

Катерина кивнула и погрозила всем пальцем.

Мама Лина усмехнулась. Катя умеет строить младших и без слов. У неё не забалуешь.

Реверанс.

– Матушка.

– Здравствуй, Лина. Рада тебя видеть.

Они расцеловались. Разумовский приложился к ручке хозяйки Ораниенбаума, а затем они тоже расцеловались.

– Здравствуй, Лин.

Лисавет взяла вновь нить разговора в свои руки.

– Мы приехали с визитом. Хочу поздравить тебя и всю вашу семью с именинником. Молилась сегодня в храме о его и вашем здравии.

– Спасибо, Матушка. Бог не оставит вас, а вся наша семья молится за вас и ваше благополучие.

– Спасибо. Нет вестей от Петера?

Лина внутренне усмехнулась. Конечно, «нет», можно подумать, что об огромном сундуке Императрице не доложили.

– Есть, Матушка. Буквально три четверти часа назад открыли сундук с подарками. Петер просил передать вам шкатулку. Её мы, конечно, не открывали. Ждали случая передать.

Царица улыбнулась.

– Петер – затейник! Что, большая шкатулка?

Кивок.

– Большая, Матушка. И тяжёлая. Из малахитового камня Урала.

– Ого! Хочу с нетерпением. Веди нас, Линочка!

В кабинете Императрица обняла и расцеловала всех детей. Особенно Павла. Впрочем, Катерине тоже досталось улыбок и поцелуев в щеки.

Лина внутренне вздохнула. Императрица не очень любила Катю, а та отвечала ей взаимностью, словно чувствовала от неё опасность. Да, и, вообще, а за что Катерине любить Лизу? Катя уже достаточно взрослая, чтобы отделять Маму Лину от Матушки Лизы.

Конечно, Лисавет это чувствовала.

Интересно, как там наш пропавший?

Лисавета кивнула мужу, и тот поднял тяжёлую крышку ларца.

Да, подарки и подношения воистину королевские. Императорские. Лиза даже языком цокнула от восхищения.

– Да, Петер… Воистину угодил!

Она перебирала вещицы и украшения, явно прикидывая на какой бал или приём что надеть. Потом, она взяла в руки конверт и распечатала его.

«Здравствуй, Матушка! Жалею, что не могу лично лицезреть пока Тебя, но, не сомневаюсь, что Твоя небесная красота и очарование поразят меня при встрече. Уверен, что все верные подданные Твои счастливы, а дела в Державе Твоей благополучны.

Доклад об алмазах, золотых копях и приисках, о месторождениях и заводах, я тебе отправил прошлым письмом. Надеюсь, что оно исправно дошло до Тебя. В этих краях много чудес и богатств. Разведку сих краёв уже можно дополнять и вложением, дабы приумножить мощь Державы Твоей.

Впереди много войн и не все соседи наши нам дружественны. Нам нужно много всего, нужно оружие, заводы и деньги. Нам нужен транспорт, в том числе и паровой. Я не знаю, когда начнётся новая большая война, но Урал и Сибирь могут весьма пособить Империи в этой битве народов.

Очень много имею тебе что рассказать. Много карт, записей, свидетельств, опытов на местах. Но, без столицы тут трудно что-то сделать так, чтобы не ушло всё, как вода в песок. Люди тут умны, но без Державной мудрости Твоей они мало что могут свершить.

Остаюсь вечно Твоим Матушка, Петер, Твой любящий и верный племянник и Наследник. Жду и надеюсь на скорую встречу.

Екатеринбург. 1 декабря 1749 года от Рождества Христова.»

КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. БИЛИМБАЙСКИЙ ЗАВОД. 23 апреля 1750 года.

– Пыхтит, Ваше Императорское Высочество, – шепчет мне на ухо компаньон.

За лесом движется чёрный дым. А вот и гудок.

– Готовьтесь встречать, Сергей Григорьевич, – оборачиваюсь я к Строганову.