Эскадрон, потеряв командира, все равно достиг противоположного берега. Но банды там уже не было. Вся операция на Чулыме была ловушкой для Сергеева. А бивак на Песчанке — ловушкой для него, Голикова.
— ...Мы ждали, что ваш отряд бросится на Песчанку через Июс, — продолжал Харитон. — Вашего Голикова ждали два охотника. А когда вы стали варить чай, Астанай начал нервничать. Он понял, что Голикова среди вас нет. Иначе бы отряд сразу бросился на Песчанку: Голиков, он нетерпеливый...
Но Аркадий Петрович Харитона больше не слушал.
А дома Голикова ждала зареванная Аграфена.
— Ну что, Бова-королевич, доигрался? Ты думаешь, я не знаю, что тебя должны были нынче убить? Господи, зачем ты позволил, чтобы мальчишку сделали главным начальником! — Она причитала, будто Голиков был уже мертв.
— Замолчи! — не выдержал он.
— Чего мне молчать, если тебя сегодня спас только Бог, которому я каждый день молюсь?
Голиков прошел к себе в комнату, отстегнув портупею, швырнул шашку и кобуру с пистолетом на широкую лавку, сбросил сапоги, повалился прямо в одежде на постель и зарылся в груду подушек. Теперь только он понял Касьянова, которого Соловьев своими хитростями довел до умопомрачения. А ведь еще совсем недавно он, мальчишка, над Касьяновым про себя посмеивался...
С тех пор как Павел Никитин переехал в Форпост, работать Голикову стало легче. Цыганок завел в окрестных селениях много знакомств, наловчился бойко говорить по-хакасски. И местные жители шептали ему на ухо новости, которые побоялись бы произнести вслух при свидетеле-переводчике.
В своем кабинете Аркадий Петрович повесил большую самодельную карту Ачинско-Минусинского боерайона. На ней Голиков отмечал специально придуманными значками, где, в каких местах были замечены банды, или произошло столкновение, или, по непроверенным данным, находятся базы и лагеря «белых партизан». Все эти пометки, к сожалению, не подсказывали решений, но Голиков был убежден: систематизация сведений не пропадет даром.
Однако гораздо нужнее был просто живой человек, который бы мог сообщать о намерениях Соловьева, как это сделал однажды Гаврюшка. Но такого разведчика у Голикова не было, и он часто упрекал Пашку.
— Где я тебе возьму настоящего агента? — злился Никитин. — Астанаев всех запугал. Одного хакаса, которого Астанаев заподозрил, что он работает на Касьянова, привязали в тайге к лиственнице и оставили. Комары выпили из него всю кровь... К старым бандитам не подберешься. А новичков Астанаев к штабу Соловьева не подпускает. — И, как всегда волнуясь, Никитин начинал расчесывать свой чуб, который должен был непременно выбиваться из-под козырька фуражки...
— Давай поговорим с Настей, — предложил Пашка однажды.
— Кто такая?
— Хакаска. Охотница. Ей шестнадцать лет. Я полагаю, она может стать исключительной разведчицей.
— Где она живет?
— На Теплой речке, но часто приезжает в Форпост. Здесь у нее тетка.
— Ты с ней знаком?
— Да.
— А почему ты решил, что она захочет тебе помогать?
— Бандиты убили у нее отца.
— Ты уже говорил с ней?
— Об этом — нет, — покраснел Пашка.
— Послушай, Цыганок, ты, по-моему, в нее просто влюблен.
— Да, Настя мне нравится, но в настоящий момент я думаю только о деле.
Пашка был настоящим другом, прирожденным разведчиком и дельным помощником. Ни разу не подвел, как бы трудно ни складывалась ситуация. Но сейчас Голиков на Пашку рассердился. Голикову показалось, что Настя не пылает к Цыганку особой нежностью и Пашка придумал сделать из нее разведчицу, чтобы иметь повод встречаться «по казенной надобности». Хотя, с другой стороны, что же будет плохого, если она согласится?
— Покажи мне эту хакасскую Мата Хари, — сказал Голиков.
— А кто такая Мата Хари? — насторожился Никитин.
— Знаменитая танцовщица. И одновременно выдающаяся немецкая разведчица. Франция потеряла из-за нее семнадцать кораблей. Говорят, в первую мировую войну ни одна страна не имела более талантливого агента. А нам с тобой суда топить не нужно. Нам бы только поймать Соловьева...
Дня через два после этого разговора, когда Голиков и Никитин трудились в штабе над донесением, мимо окон верхом проехала девушка с берданкой на плече.
— Она! Вот это она! — закричал радостно Пашка.
И оба выбежали на улицу. Но девушка уже отъехала на изрядное расстояние, и они увидели только ее спину, на которой подрагивало ружье.
— Давай обгоним! — предложил Пашка.
Они забежали во двор штаба, вскочили на неоседланных коней, припустили огородами, а потом выехали навстречу Насте. Девушка поразила Голикова: ее скуластое лицо с восточным разрезом глаз нельзя было назвать красивым, но оно дышало умом, независимостью и достоинством.
— Здравствуйте! — по-мальчишески восторженно приветствовали ее командиры.
Настя ответила легким вежливым поклоном, не вспомнив или не желая показать, что знакома с Пашкой. Это огорчило Никитина. Но когда девушка проехала мимо, он зашептал:
— Графиня! Настоящая графиня. Я ж тебе говорил...
Голиков промолчал, однако Настя произвела на него впечатление.
