Рыжая полностью

Теодор эти два месяца молчал, старательно избегая любого контакта со мной. Такая реакция больше настораживала, чем если бы Нотт набросился на меня с криком. Да, именно Нотт. Я уже много раз успел пожалеть, что изменил фамилию юноши год назад, поставив на нём клеймо.

Крестник кинул мне «Ежедневный Пророк», уставившись в одну точку. Мне даже не потребовалось её поднять, чтобы догадаться, что это именно та газета, на титульной странице которой расположена моя колдография и жирная надпись «Северус Снейп назначается директором школы чародейства и волшебства Хогвартс». Быстро же собирают материал эти министерские крысы из «Пророка».

— Ты убил его ради этого? — вопрос был более чем внезапным, но в голосе Тео не было осуждения. Только полное непонимание и удивление. Мне захотелось применить к нему легилеменцию, но вряд ли Нотт мне это простит.

Я покачал головой.

— Ты поймешь... когда-нибудь.

Теодор продолжал странно на меня смотреть.

— Ты убил его, потому что это был твой путь? — снова спросил он. Нет, Теодор уже не мальчишка. Дети во время войны взрослеют гораздо раньше.

— В каком-то понятии — да, — после длинной паузы ответил я, закрыв глаза, чтобы не видеть лицо Нотта в этот момент.

— Тогда знай, что я принял и смирился с твоим выбором стороны. Но я тебя не буду поддерживать, и скорее умру, чем позволю поставить себе метку. Смирись с этим и ты.

Какая неприкрытая гордость и решительность в его голосе. Слишком много Гриффиндора.

— Сейчас ты можешь не верить моим словам, Теодор, но раз это твой выбор — я сделаю всё, чтобы оградить тебя от участи твоего отца.

Нотт презрительно покачал головой и вышел из гостиной, больше не глядя на меня.

Я запретил себе идти вслед за крестником, чтобы объяснить всё, во что мы ввязались, мысленно твердя, что когда-нибудь он всё поймет.

Теодор

На Кингс-Кросс я прибыл в одиночестве, так как Снейп отбыл в Хогвартс ещё вчера. Оставил об этом записку, потому что мы не говорили с крестным с того памятного диалога между нами. До отправления поезда оставался ещё час, но я уже сидел на платформе 9 и ?, наблюдая за тем, как она заполняется людьми.

Из маглорожденных наблюдались только младшие курсы, что наталкивало на нехорошую мысль: волшебники с нечистой кровью ещё летом пустились в бега. Чего я боялся с июня.

Платформа заполнилась толпой волшебников, я затерялся в ней, но так нигде и не увидел Поттера, Уизли и Гермиону. Внутренности сковало неприятным предчувствием чего-то плохого.

После событий на Астрономической башни я избегал своих друзей. Может быть, уже тогда бывших? То, что Снейп убил Дамблдора, означало официальное начало войны для всей магической Англии. Говорят, что в трудные времена друзья держатся вместе. Либо чушь говорят, либо я плохой друг.

Купе поезда я занял в одиночестве, но вскоре ко мне подсели две не в меру разговорчивые хаффлпафки с четвертого курса. Первые десять минут после отбытия они попросту не замечали меня, но потом началось:

— Смотри, а ведь это Снейп! — громко прошептала одна на ухо другой, кинув на меня испуганный взгляд, будто увидела дракона.

— Точно, может, отсядем? — предложила вторая с таким же испугом.

Я молча вышел, не желая тревожить покой девочек, которые явно опасались того, что я сейчас наброшусь на них с Непростительными. И каково же мне не повезло, что в первом купе, в которое я вошел, сидели Дафна, Рыжая, Гермиона, Уизли и Поттер. С последним мы как раз столкнулись в дверях, он бросил на меня неприязненный взгляд и вышел. Я посмотрел на всех присутствующих и тоже повернулся, чтобы уйти.

— Тео, останься, пожалуйста...

Меньше всего я ожидал услышать эти слова от Гермионы. От нее я, напротив, ожидал другой реакции.