Отец от злости, что придется покупать новую мебель, устроил тому выволочку… Потом они долго орали друг на друга на русском, непереводимыми для меня словами, и отец, наконец, сдался и ушел к себе. А я сидела на подоконнике в полной темноте и улыбалась отражению в окне.
Джаду выиграл китаец – Чин Ли, о чем он по-дружески поделился со мной в то же утро. Это был маленький подарок на мое завтрашнее двадцатилетие, и я заранее отпраздновала его глазированной булочкой и фруктовым коктейлем в торговом центре Тоусэла у витрины с потрясающими платьями из микерского шелка.
«Интересно, какое платье принесет завтра курьер? Уж это платье у меня никто не отберет! Когда-нибудь их будет столько, сколько захочу!»– подумала я и, мечтательно улыбаясь, повернулась к выходу из центра… и замерла.
Передо мной стояла высокая женщина. Иссиня-черные волосы, идеальными волнами лежащие на ее плечах, резко контрастировали со светло-бежевым брючным костюмом и приковывали взгляд к безупречным чертам лица…
Хомони!
Отступив назад, я стиснула леденеющие пальцы в кулаки и, сжав зубы, попыталась обойти ее справа. Но женщина едва заметно склонила голову, чем сразу дала понять, что она настаивает на моем присутствии.
Я сглотнула, но не обмолвилась ни словом, соблюдая кодекс. Однако бросила быстрый взгляд на ее темные глаза. И то, что женщина смотрела прямо на меня, означало, что ей нужна именно я.
– Здравствуй, Александра,– мелодичным голосом проговорила она.
Я недоуменно сдвинула брови.
Женщина намного старше меня, возможно, даже годилась в матери, но по лицу трудно угадать, сколько ей лет: хомони всегда выглядели гораздо моложе своего истинного возраста. Однако то, что она не просто хомони, но и высокого положения среди своих, видно сразу: осанка, взгляд, одежда – все подчеркивало в ней то, что разделяет нас.
На мгновение я пренебрежительно отстранилась. Они имели право на все, я – ни на что. Даже на такую малость, как внимание и уважение в своей семье… Но потом усмирила гнев и сухо проговорила:
– Меня зовут Саша… И мы с вами не знакомы…
– И не должны быть знакомы,– снисходительно улыбнулась хомони.– Тебя действительно зовут Саша… Так записано в истории гражданина, но мать назвала тебя Александрой в честь твоего отца.
Внутри задрожало, но лед отступил.
– Вы снова ошиблись. Моего отца зовут Андрей,– настороженно возразила я.
Женщина сверкнула холодным взглядом, отвернулась, прошла несколько шагов, а затем оглянулась через плечо и поманила пальцем.
– Пойдем, выпьем чаю, я угощу тебя глазированной булочкой.
Волнение в груди нарастало. Я почувствовала, что появление этой хомони изменит мою жизнь. Только в какую сторону?
Я не посмела отказать и последовала за ней. Мы присели в пустой чайной напротив центра. Служащий без заказа принес две чашки чаю и булочки, а затем закрыл входные двери и оставил нас одних. Все это тоже не случайно.
Я молчала и разглядывала женщину. Она – меня, а потом неспешно заговорила:
– Андрей – так зовут человека, который тебя вырастил.
Глупых вопросов «С чего вы это взяли?», «Кто вы такая?» задавать не стала. Ее слова и взгляд уже выдавали то, что она прекрасно знает, о чем говорит. Если хомони прилетела специально ко мне, говорит такие странные вещи, значит, у нее на то веские причины. Но я по-прежнему смотрела на нее с недоверием.
– И зачем я вам нужна?– прямо спросила я.
Женщина восхищенно улыбнулась, черты лица смягчились, даже стали какими-то человеческими. И я бы почувствовала себя спокойнее, если бы это не была хомони.
– Ты меня всегда поражала. В школе и в колледже ты отличалась от сверстников: взрослее, мудрее, сильнее…
– Вы за мной наблюдали,– заключила я.
– Иногда просматривала информацию,– снисходительно уточнила она, будто и не могла заниматься таким бесполезным занятием специально.– Жаль, что ты остригла волосы. Они у тебя такие же невероятные, как были у матери!
Я лишь прищурилась и продолжала пристально сверлить ее взглядом.
– Ты, наверное, расстроилась, что тебя не пригласили на бал? Это ведь случилось перед балом?
– Это не важно,– спокойно заметила я.
– Ты необычная девушка, на тебя еще обратят внимание…
– Вы хотели мне посочувствовать?
– А разве ты нуждаешься в этом?– иронично вскинула бровь она.
– Я не хочу опоздать на работу. Чем обязана, нори…
– Нори Сновард…
Я мгновенно соотнесла ее фамилию с членом высшего совета, который заведовал вопросами научных исследований в медицине и микробиологии – Кард Гейшел Бон Сновард.
«Она его жена, сестра, дочь?.. Зачем она здесь?»
Неприятные подозрения пробежали мурашками под кожей, все тело зачесалось. Но я сдержанно кивнула и не отвела взгляда, пока хомони снова не заговорила, отвечая на немой вопрос:
– Ты достаточно выросла, чтобы узнать правду о себе, своей семье…
Я отклонилась на спинку кресла и скрестила руки на груди.
Тонкими длинными пальцами нори Сновард взяла свою чашу и, крутя ее на подставке, продолжила:
