Может, об этом говорила Вэй? Она сказала, что от Шейда надо бежать. Может, все дело в его любви ко мне? Она подписала мне смертный приговор?
— Сейчас эту прикончим, проконтролируйте, чтобы все было чисто. Посуду помойте, — над головой чеканит Костюмша. — Шейд уже не вернется живым, но вопросов возникнуть ни у кого не должно.
Так Шейд едет в ловушку?! Сердце ёкает и саднит. Они все подстроили? Но как они договорились с калифорнийским кланом?
— А если бы Калифорнийцы наших не позвали? — спрашивает волчица слева в розовом платье, пока они везут меня к лифту.
— Вэл бы что-нибудь придумал, — ухмыляется та, закатывая кресло-каталку со мной в лифт. — Шейд и так прожил на полгода больше. Днем позже, днем раньше…
Если бы я могла чувствовать тело, наверняка бы ощутила, как на загривке вздыбливается кожа. Шейда давно пытались убрать. Но, судя по всему, он сам неплохо избегал смерти, а я и вовсе спутала все карты своим появлением.
— Трой сегодня станет новым альфой! — с нежным сексуальным придыханием произносит третья, в темно-синем платье, которая идет справа. — Чур я первая ночую у него!
— С какого это переруга? — Костюмша повышает голос. — План изначально мой! И Прессепт я достала!
— А вот и не поругаетесь, — усмехается Розовая.
Узнаю знакомое название. Похоже, не одна я такая умная, сотрудничаю с ведьмами и достаю у них различные препараты. Прессепт мощно парализует тело, но быстро отходит. Так что у меня, наверное, есть шанс спастись, если они ещё попрепираются.
Лифт открывается где-то под землей, я не узнаю интерьера. Наверное, минус второй или минус четвертый этаж, на которых я не была. Волчицы катят меня по коридорам, пока не довозят до мощной железной двери, как в банковских сейфах, только квадратной.
Розовая поворачивает круглую ручку и отворяет толстенную створку. Нет. Нет у меня шансов спастись. За этой дверью расположен рефрижератор. Огромный, в половину спальни Шейда, частично заполненный тушами, висящими на крючках под невысоким потолком, частично палетами с упаковками полуфабрикатной еды.
Отсюда живой я не выйду. Даже если приду в себя, не смогу изнутри открыть дверь, а эта морозильная камера находится на такой глубине и отдалении от всего остального, что никаких криков никто не услышит.
Костюмша перекатывает кресло-каталку через порог и грубо опрокидывает вперед. Мое тело сваливается на пол, как мешок с овощами. Один плюс в том, что я ничего не чувствую — не испытываю лютого холода. Я просто не замечу, как наступит полное переохлаждение. Какая однако гуманная смерть!
Наполняющимися слезами глазами слежу за тем, как костюмша выкатывает кресло обратно в коридор, и её помощницы закрывают дверь. Холодильник погружается во тьму. Свет зажигался по сенсору, который считает, что внутри никого нет. Скоро никого живого и правда не останется.
Бойцы под командованием Юджина выдвинулись в середине дня, сразу, как только была объявлена боевая готовность. Колонна из двадцати машин. Итого восемьдесят чистокровных Серебристых в качестве усиления огневой мощи Калифорнийского клана.
Самолет не подходит, да и всем отрядам понадобится личное средство передвижения. В нашем распоряжении нет микроавтобусов, а бронированные внедорожники даже более маневренные и мобильные.
Чистого пути до Лос-Анджелеса двадцать два часа, но в Альбукерке запланирована остановка на три часа. Мои люди прибудут в пункт назначения ориентировочно часам к девяти вечера.
Я заканчиваю дела, прощаюсь с Рэйвен, и мы с Вэлом загружаемся в очередной бронированный внедорожник. Мы должны догнать колонну в Альбукерке, как раз во время остановки.
В машине играет заводная музыка. Никто никогда нарочно не планирует умереть, и нечего настраиваться. Напротив. Я еду туда надрать пару мексиканских задниц и собираюсь получить удовольствие от защиты своего дома.
— Ты не казнил предателя, почему? — в какой-то момент спрашивает Вэл.
Делаю музыку потише.
— Я успею его казнить, — отвечаю невозмутимо. — Нет спешки. Сейчас в приоритете отбить вторжение. Если Лос-Анджелес наводнят мексикашки, Техас будет следующим. Мы пока смогли предотвратить тихий передел власти, но война так или иначе грядет, и на наших улицах прольется кровь. Нужно сейчас уничтожить как можно больше врагов.
— А если тебя убьют, а Трой там. Вдруг найдутся его единомышленники, — продолжает разглагольствовать Вэл. — Его выпустят и поставят во главе клана.
— Если я умру, мне будет плевать, — усмехаюсь, а сам вспоминаю о Рэйвен. Ей не поздоровится, если во главе клана встанет кто-то вроде Троя.
Внутри вдруг поднимается лютая тревога. Я за рулем всего два часа, мы отъехали совсем недалеко, можно повернуть и забрать с собой свою девочку. Почему я не подумал, что ей там может угрожать опасность? Поверил, что клан её принял? А вдруг Вэл прав, и у Троя остались единомышленники?
Резко торможу. Вэла конкретно так встряхивает, но он пристегнут, так что отделывается только легким испугом и недовольно смотрит на меня:
— Ты сдурел, Шейд? Чего творишь?
— Мы разворачиваемся. Садись за руль! — приказываю и выхожу из машины.
