Трое несостоявшихся убийц смотрят на нас с Шейдом с ненависть, а Эль выглядит подавленно.
— Могу я попросить тебя об услуге, Шейд? — произношу ровным тоном, глядя на заключенных. Он кивает. — Прошу тебя не наказывать её. — Показываю на Эль. — Она действовала под давлением и должна была отправиться следом по радуге вместе со мной.
— Я подумаю над этим, — уклончиво отвечает Шейд. — С остальными тремя у тебя нет пожеланий?
— Делай, что хочешь, — кровожадно улыбаюсь.
Что бы он ни придумал, это будет жестко.
— Приговор будет приведен в исполнение сегодня, — цедит он и кивает Юджину. — Подготовь их. А её запри.
Все-таки Эль ещё помаринуется в камере. Я даже не знаю, как с ней быть, но точно не хочу ей жестокой судьбы.
До вечера Шейд занимается делами, а я обустраиваюсь в нашей общей теперь спальне и заказываю себе все необходимое через интернет. Нужна новая одежда, обувь, средства гигиены, да вообще все. У меня тут нет ничего, а жить как-то надо. Легко было валяться в клинике, каждый день одним цветом, больничным.
Вечером Шейд заходит за мной.
— Пойдем, доведем дело до конца. Я не казнил Троя, чтобы ты своими глазами это увидела, и пора закончить с теми, кто покушался на твою жизнь.
Казнь Троя состоялась в специально отведенном помещении на пятом этаже. Присутствовали только самые близкие к Шейду волки. Все, включая его, надели шумоподавляющие наушники, потому что грохот выстрела в бетонном склепе способен пробить барабанные перепонки.
Не сказать, что мне было очень приятно смотреть, как мозги Троя разлетелись багровым фонтаном. Шейд пристрелил его собственными руками и, похоже, получил ожидаемую сатисфакцию. Я же не успела нагулять на этого волка достаточно ненависти, так что его смерть меня не тронула. Я предвкушала момент расправы с волчицами.
— Мэтт, распорядись, чтобы это прибрали, пожалуйста, — строго велит Шейд врачу, когда запах крови вытесняет аромат пороха и все снимают наушники. — Юджин, время. Выводи девиц наверх.
Все волки, присутствовашие на казни, расходятся. А Шейд обнимает меня.
— И обнимались они над бездыханным телом врага, — произношу патетично.
— Дело не во враге, — досадливо говорит Шейд. — А в уединении. Дальше спокойного времени будет мало. И ещё непонятно, когда предвидится.
— Что-то больно загадочно ты говоришь, — заглядываю в глаза. Шейд серьезен.
— Рэй, пойми, жизнь альфы не сахар, я не плюю в потолок целыми днями, — произносит он. — После того, как закончим тут, полетим в столицу, потом надо разобраться с мексиканской угрозой. Война в Калифорнии закончилась, но это не точка, а многоточие. И наконец, я все-таки хочу свадьбу, а для этого нужно сделать наше место безопасным! Нам предстоит очень много работы. Любоваться друг другом станет некогда.
— Тогда обними меня покрепче, мой любимый альфа, — тянусь к нему за поцелуем.
Мне никогда не разонравится целоваться с Шейдом, как и ощущать его крепкие требовательные руки на теле. Мы какое-то время наслаждаемся друг другом, но потом Шейд все же отстраняется.
— Нам надо доделать дело. Пойдем, — уже серьезно произносит он. — Юджин уже наверняка привел приговоренных к заднему входу в казино.
— Ты собрался их отпустить? — не могу удержаться от вопроса.
— Ни в коем случае, — Шейд качает головой. — За кого ты меня принимаешь? Они покушались на жизнь моей волчицы, и я их отпущу?!
Пожимаю плечами. Зачем тогда выводить?
Мы поднимаемся на нулевой этаж и идем к назначенному месту. Там уже собралось какое-то количество серебристых и Юджин с охраной, которые под конвоем держат трех омег. Все трое одеты по-модному, но одежда явно не первой свежести. Видимо, им не стали выдавать тюремную одежду, оставили в чем арестовали. И вот они, немного потасканные, стоят сгорбившись и ожидают дальнейшего развития своей судьбы.
Мы с Шейдом встаем в одном из первых рядов, и он задирает руку с часами.
— Громовые опаздывают, — бурчит недовольно себе под нос.
Внезапно уши улавливают приближающийся рой мотоциклетных двигателей. Не опаздывают, а задерживаются, хочется сказать. Вот и волки Грома, собственной персоной. Некоторые лица кажутся мне знакомыми, некоторые нет. Все они, что примечательно, без шлемов, как на подбор лысые и в кожаных куртках и жилетках на голое тело. Следом за мотоциклами подъезжает фургон. Знакомая ситуация. И я уже знаю, что произойдет с омегами. Да, незавидная судьба, это наверняка.
Ближе всех около нас остановится их альфа, Георг Сантос. Он вальяжно спешивается и направляется к нам с Шейдом.
— Снова встретились, Серебристый, — склабится. — Обратная ситуация, теперь ты мне что-то втюхиваешь.
— Продаю, Георг, — поправляет Шейд. — Триста кусков за трех чистокровных серебристых омег. Если умудришься не дать своим людям их растерзать и живыми сдашь в бордель, многократно отобьешься.
Георг чешет черную бороду. Если он правда из Черных, значит, сейчас пользуется даром, чтобы оценить сделку.
— Сто пятьдесят кусков, и в расчете! — выговаривает звонко.
— Триста пятьдесят, — жестко отвечает Шейд.
— Двести!
— Пятьсот! Или отдам Черным. Они точно заплатят без идиотских торгов.
