Им еле удалось утихомирить его. Гилберт очень быстро выдохся и успокоился так же неожиданно, как и возбудился. Спустя пару минут он уже спал, растянувшись прямо на земле, вздрагивая во сне и что-то беззвучно шепча бледными губами. Эрика укрыла его своим плащом и с жалостью посмотрела на брата. Они встретились, но это был уже другой Гилберт, не тот улыбчивый милый паренек, всегда готовый прийти на помощь, а испуганный старик. Может, время излечит его раны, но не сейчас. Сейчас он слишком измучен, чтобы бороться...
Ричард молчал. Наконец он поднялся и снял с дерева свой плащ.
— Уже поздно, пора спать. Бери мой, у меня есть плед, — сказал он, укладываясь возле костра.
Эрика поблагодарила его кивком головы и укуталась в теплую шерсть.
— Но мы же не можем оставить его здесь, правда? — неуверенно спросила она, глядя в лицо горца, освещенное слабыми отблесками гаснущих углей.
Сейчас он казался ей старше — тени резче залегали у высоких скул и твердого подбородка, нос с легкой горбинкой выдавался вперед. Какой он красивый — неожиданно пришла ей в голову странная мысль. Такое мужественное лицо...
— Ты не передумала ехать во Францию? — вместо ответа спросил Дик.
— А? Нет, — печально отозвалась девушка, кладя подбородок на сложенные ладони. — Я знаю, что будет трудно, но здесь... здесь оставаться не могу. У меня нет будущего среди этих развалин. Может быть, когда-нибудь они поднимутся гордыми стенами, на башне заполощется флаг, а сейчас... Нет, это слишком страшно — окончить жизнь вот так.
Ричард понимающе кивнул. Эрика подумала, что внешне он немного похож на ее отца, но в то же время совсем другой. Она неожиданно поняла, что уже несколько минут беззастенчиво смотрит на его губы, и с трудом заставила себя отвести взгляд. Только не поддаваться дурацким чувствам! Она ему безразлична. .. Ну и пусть, зло подумала девушка. Если бы он сейчас встал и обнял ее, как тогда, в Бархеде, она не стала бы возражать.
Дик испытующе взглянул на нее.
— Ты не боишься? — спросил он.
— Нет, — солгала девушка. — С тобой — нет.
Шотландец нахмурился, отводя глаза.
— Тогда ты сама ответила на свой вопрос, — довольно жестко сказал он. — Гилберт будет только обузой. Ты же видишь, он смертельно боится.
Эрика растянулась на плаще, глядя прямо перед собой остановившимся взором.
— Он всегда был тихоней... Ему пришлось многое пережить. Но я другая.
— Ты — другая, — согласился Дик.
Ему вдруг страшно захотелось, чтобы она позвала его к себе. Вот было бы славно обнять ее, прижать к себе, чувствовать под боком славный теплый комочек. Он бы зарылся носом в ее волосы, поцеловал нежную трепетную шею... Ричард вспомнил, как целовал эти мягкие податливые губы, как восхитительно пахли ее волосы — розмарином и вереском, как изгибалась под его руками ее неправдоподобно тонкая талия. Это была игра, но чувства, которые он испытывал в тот момент, были настоящими. Черт! Нашел время мечтать. Когда она болела, металась в лихорадке в той маленькой хижине, ему и в голову не приходило воспользоваться ее беспомощностью. А теперь эта восхитительная девушка лежала перед ним, уютно устроившись на плаще, подложив руку под щеку, и их разделял только погасший костер. Стоит только протянуть руку, коснуться ее нежной кожи...
Ему стало совсем жарко от таких мыслей.
— Спокойной ночи, — со вздохом сказала Эрика.
Вот и согрелся, мрачно подумалось ему.
— Спокойной ночи, — буркнул шотландец, заворачиваясь в плед.
Сейчас он ему показался совсем коротким и неуютным.
Прощание с Гилбертом вышло каким-то скомканным. Эрику не покидало чувство, что она предает брата, оставляя его возле развалин Тейндела.
— Может, ты все-таки поедешь с нами? — с надеждой спросила она.
Тот только затряс головой, судорожно вжимая ее в плечи. Из широкого ворота старенькой сутаны жалко торчала худая шея, на которой немного косо сидела растрепанная, совершенно седая голова. Но самое главное — взгляд... Затравленный, бегающий взгляд насмерть перепуганного человека. Видимо, они с Диком вчера сильно напугали его разговорами, разбередили душу воспоминаниями. Эрика не выдержала и отвернулась. Она не в силах была смотреть в полубезумные глаза Гилберта, которого помнила совсем иным.
Брат с сестрой обнялись. Далхаузи стоял в стороне, не желая им мешать. Пусть попрощаются... Он отошел к лошадям, старательно закрепляя упряжь. Им с Эрикой предстоял долгий путь, и кто знает, чем он закончится для них. Он с удивлением понял, что уже почти сросся с этим «мы». Они. Он и Эрика. Каким-то волшебным образом они оказались связаны между собой: как иголка с ниткой — куда он, туда и она... Он усмехнулся. Скорее уж наоборот. Куда ее понесет, там и он оказывается. Нет, надо что-то с этим делать. «А что делать? — скептически спросил кто-то внутри него. — Все закончится само собой. Она найдет короля Эдуарда, получит свое наследство, и вы расстанетесь. Эта девушка не для тебя, Ричард».
Настроение у него резко испортилось. Он поможет ей, и на этом точка. Вчера размечтался о всяких глупостях возле костра, и совершенно зря.
