Девушка двумя пальцами брезгливо подняла какую-то огромную холщовую юбку. У Оуэна надулись щеки от едва сдерживаемого смеха.
— Совершенно верно, — подтвердил Ричард Далхаузи. — Устроим небольшой маскарад.
— Что?! — возмутилась Эрика. — Вы собираетесь одеть меня в это рванье? Да таких, как я, сюда четверо поместится!
Она растянула ее, демонстрируя объем одежки.
— Надеюсь, ты хорошо сыграешь свою роль, иначе попадешь прямиком в лапы сэру Уильяму Дугласу, — невозмутимо продолжил рыцарь, забирая у разъяренной девушки балахон. — Думаю, пустоту мы чем-нибудь заполним.
Он подмигнул Оуэну, тот стремглав выскочил на улицу и через несколько минут вернулся с огромной охапкой соломы.
— Дик, — жалобно попросила Эрика, — объясни, пожалуйста... Я ничего не понимаю.
Лицо рыцаря вновь приняло озабоченное выражение.
— Ты сама слышала, что говорил Оуэн: Дуглас проверяет в порту всех, кто кажется ему подозрительным. Нам надо провести тебя на корабль, так?
Девушка кивнула. С этим трудно было не согласиться.
— Сначала мы собирались спрятать тебя в мешок с чечевицей, но потом по вполне понятным причинам передумали. Оуэн сам видел, как Дуглас пропорол мечом несколько мешков, проверяя их.
Эрику передернуло.
— Оуэн, иди сюда, — позвал он. — Мы решили разыграть небольшое представление. Правда, придется тебе кое-что вытерпеть, но уж это дело такое...
Трое заговорщиков уселись в тесный кружок, Ричард наклонился к ним и принялся тихо излагать свой план.
Рабочее утро в эдинбургском порту, как обычно, началось рано. Еще до восхода солнца хмурые рыбаки стали стекаться к пристани, чтобы выйти в море на своих весельных лодках и фишботах[49]. По широкой причальной стенке важно прохаживались двое торговцев, зорко следивших за погрузкой своего товара, отправлявшегося во Фландрию. Бочонки с ворванью, толстые пласты кож, тяжелые мешки с шерстью сгружались работниками на деревянный настил, где их придирчиво осматривали суетливые приказчики. Матросы помогали с погрузкой либо терпеливо дожидались, когда груз будет уложен и можно будет взойти на корабль. Рядом с некоторыми из них суетились жены, провожавшие своих мужей в далекое плаванье, кое-где слышался плач. Все деловито сновали туда-сюда, каждый был занят своим делом.
Постепенно порт заполнялся разнообразным народом — матросами, пажами, слугами, рыцарями и их оруженосцами... Пожалуй, такого столпотворения порт Эдинбурга не видывал давно — еще со времен владычества англичан, когда грозный Эдуард Большеногий захватил Эдинбург. Сегодня отсюда на помощь своему традиционному союзнику — Франции отплывал большой шотлансдсшй отряд под предводительством графа Мара. Этот поход был его гордостью. Шотландские рыцари рвались взять реванш за Халидон-Хилл и Невилле-Кросс...[50]
Здесь же присутствовал и сам регент Шотландии — Уильям Дуглас. Грозный граф казался мрачнее тучи. Его вид полностью оправдывал прозвище «Черный рыцарь». Стоя особняком и не принимая никакого участия в приготовлениях к отъезду, он зорко наблюдал за портовой суетой. Время от времени к нему подбегал кто-то из его людей, и рыцарь внимательно выслушивал очередное сообщение. С каждой минутой его худое угрюмое лицо становилось все более злым.
Граф Мар, высокий седой старик с резким лицом, на котором выделялся крупный нос, подошел к нему и скрестил руки на груди. Дуглас неприязненно взглянул на него. За сегодняшнее утро этот надутый болван надоел ему хуже горькой редьки. Первым делом он выразил надежду, что регент примет участие в походе против англичан. Но, услышав вежливое «нет», переменил тон.
— Сэр Уильям, вы зря теряете время, — как бы между прочим заметил старый граф. — Ее здесь нет, этой вашей невесты.
Последнее слово он произнес так, словно хотел нанести рыцарю оскорбление. Весь тон старого аристократа ясно говорил о том, что присутствие регента на пристани ему неприятно, как и сам регент.
— Милейший Мар, мне и самому хотелось бы в это верить, — задушевно отвечал Черный рыцарь. — Но что-то подсказывает мне, что она здесь. Может, это святое чувство, называемое любовью? — Граф притворно вздохнул и резко сменил тему: — Кажется, молодой Ричард Далхаузи собирался плыть на вашем корабле во Францию? Что-то я его не вижу. Хотелось бы его проводить в дальнюю дорогу.
— Я знаю, на что вы намекаете, Дуглас, — резко сказал граф Мар. — Ловите свою невесту, если уж так приспичило жениться, но не путайте личные дела с благом Шотландии! Ричард предан своей родине больше, чем кто-либо из нас, это я могу засвидетельствовать лично!
Черный рыцарь окинул непрошеного советчика холодным взглядом.
— Любезный граф, вы, видимо, забыли, что его отец Александр тоже был предан делу Шотландии, и это не помешало ему сдать Карлайл англичанам, — зло промолвил он. — И я прошу вас не вмешиваться в дела, которые вас не касаются.
Он усмехнулся, видя, как старик изменился в лице. Это было откровенной наглостью, но почтенный граф молча проглотил реплику. Побагровев, старик развернулся и пошел прочь. Он знал, что ничем не сможет помешать рыцарю из Лидденсдейла вести себя так.
