— Да уж, я буду помнить его клятву всю жизнь, — сквозь зубы проговорил Родерик, сжав кулак так, что под ногтями выступила кровь. — Ия отомщу ему за ее смерть! Пятнадцать лет я ждал и боялся, что он появится в Англии... Когда я думаю, что убийца Эйлин до сих пор жив, мне хочется кричать от бешенства. Именно поэтому я должен спрятать Эрику и сыновей, чтобы не беспокоиться о них.
— Не делайте глупостей, милорд, — взволнованно зашептала нянька. — Бог с вами. Вы хотите осиротить своих детей?
— Они уже взрослые, Кэт, — сурово перебил ее барон Тейн- дел. — А я не могу больше жить с такой тяжестью на сердце. Я поклялся Эйлин, что позабочусь о наших детях, но теперь они выросли и я могу считать себя свободным от клятвы.
Старая Кэтрин горестно посмотрела на своего бывшего воспитанника. Ее губы едва заметно дрогнули.
— Помоги вам Бог, милорд, — промолвила она. — Да только не понимаю я, сколько ни ломаю голову, куда же отправить нашу девочку? К сестре Эйлин — Маргарет, что ли? Она вроде замужем за кем-то из Мак-Фергюсов... Или, может быть, действительно лучше спрятать ее в монастыре Ромеи? Время-то сейчас неспокойное.
Сэр Родерик криво усмехнулся.
— Что ж, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Есть у меня одна мысль. Если то, что сказал этот Ноллис, правда... — Он задумчиво покачал головой. — Тогда сам Бог мне помогает. Я отправлю Гила и Брана к брату в Беверли. А Эрику попрошу принять на пару лет на обучение в монастырь. По крайней мере, я буду спокоен за их будущее.
Старая Кэтрин хмуро уставилась в пол.
— Не нравится мне все это, — сказала она. — Не к добру... И Ноллис этот мне кажется подозрительным, вот что я скажу. Как бы чего не затеял ваш братец!
— Брось, Кэтрин, — нетерпеливо прервал размышления няньки господин. — Да, Джеффри хитер, корыстен и жаден сверх меры, но ему нет никакого смысла вредить мне. Подумай сама, ведь отец умер, не оставив мне ни гроша, все и так достается ему! Отчего же не сыграть роль щедрого и благородного брата, если взамен он получит мою преданность и решит проблемы на границе своих владений? Вдобавок он всегда был неравнодушен к чужому одобрению. Если он выделит малую толику своих богатств, чтобы помочь детям своего неразумного брата, — сэр Родерик невесело усмехнулся, — то весь Нортумберленд будет славить своего щедрого господина!
— Так-то оно так... — качая головой, опять начала нянька, но он прервал ее резким взмахом руки.
— Это решено. Если Джеффри даст согласие на то, чтобы принять детей в Беверли, я немедленно отправлю их туда. Тем более что девочке надо учиться. Отец Годвин, конечно, выучил ее читать, но этого для юной леди недостаточно. Она ничегошеньки не знает из того, что должна уметь знатная девица! По крайней мере, стреляет из лука и пращи она лучше, чем вышивает гладью. Побудет год-другой в обители, обретет необходимые манеры, а затем вернется в замок лордов Перси.
Кэтрин кивала, соглашаясь. Конечно, ее Эрике надо становиться леди, иначе она никогда не выйдет замуж за достойного человека. Теперь она понимала, почему Родерик так резко отослал дочь. Он хотел смягчить горечь расставания... Но на душе старой няньки по-прежнему было неспокойно.
— Иди, Кэт, — словно прочтя ее мысли, вздохнул сэр Родерик. — Уже очень поздно, а завтра тяжелый день.
— Я зайду к ней, — сказала она.
Глядя, как она поднимается по ступеням, барон Тейндел подумал, что знает Кэтрин уже больше тридцати лет. Она стала неотъемлемой частью этого замка, да и всей его жизни — его дурацкой, никчемной жизни. Как быстро летит время... Казалось, совсем недавно они с Эйлин, молодые и счастливые, поселились здесь. Их не очень заботило, что они небогаты — главное, что они были вместе. Кто же знал, что счастье продлится всего лишь три года? Три коротких года, стремительно пронесшихся, словно маленькая лодочка по стремнине быстрой реки. И он останется один с детьми в этом пустом древнем замке, наедине с мучительными воспоминаниями, отравляющими душу днем и не дающими заснуть ночью. Только вино и позволяло ему иногда забыть... Не видеть по ночам бледного лица жены и этой ужасной раны на шее, из которой хлестала кровь, не слышать ее ужасного предсмертного хрипа... Когда он ворвался в комнату, она уже умирала, даже не увидела его перед смертью. А Дуглас, проклятый Дуглас ушел безнаказанно...
Родерик заскрежетал зубами, пытаясь отогнать видение. Не глядя, плеснул себе полный кубок вина. Да, его маленькая дочурка права: он очень много пьет. Но без этого слишком тяжело. Морщась, он одним махом выпил кислое пойло и с размаху грохнул деревянной посудой об стол.
— Будь ты проклят, Уильям Дуглас! — выкрикнул он, и его слова странно прозвучали в этом пустом зале, гулко отразившись от грязных закопченных стен. — Будь ты проклят! Эйлин, Эйлин... Зачем ты оставила меня здесь одного?
Он схватил кувшин дрожащей рукой и, второпях проливая вино на одежду, выпил его большими глотками, словно боялся, что кто-то его отнимет. Кислый напиток застывал на губах. Опустив всклокоченную голову на стол, Родерик обхватил ее руками и затих.
