— Эй, Сэмюэл! — приложив руки рупором ко рту, крикнул он. — У тебя там порядок?
В предрассветной тишине его голос прозвучал непривычно громко. Какая-то ночная птица, которую спугнул его крик, с громким писком сорвалась со стены и прошелестела крыльями прямо над его головой.
— Полный порядок, — услышал Джошуа чей-то уверенный голос у себя за спиной.
Он не успел обернуться. Холодная сталь, пробив войлочную куртку, вонзилась ему в подреберье. Огненное колесо взорвалось перед его глазами, и Джошу показалось, что тысяча иголок впились ему во внутренности. Дернувшись от дикой боли, пронзившей все его тело, он медленно завалился вперед, выронив копье.
Человек в добротной кольчуге с бармицей[32], усмехнувшись, вытер свой короткий меч о плащ упавшего стражника и неторопливо вложил его в ножны. Его холодные голубые глаза на мгновение задержались на неподвижном теле, не подававшем признаков жизни. Затем он шагнул к краю площадки донжона и, перевесившись через нее, издал короткий свист. Тут же снизу послышался легкий хруст камешков под чьими-то ногами.
— Эй, вы, потише! — сдавленным шепотом прикрикнул человек на невидимых сообщников. — Вы едва не выдали себя!
Внизу сразу же все стихло.
— Ждите, когда я открою ворота, — приказал убийца. — Оба стража готовы.
Он выпрямился, но тут же, не успев обернуться, упал. Удар, который должен был размозжить ему голову, обрушился на его спину. Каким-то звериным чутьем он вывернулся из-под него в последний момент. Стражник бил копьем, и только то, что он был ранен, да крепкая кольчуга позволили наемнику выжить.
Чувствуя, как у него потемнело в глазах от чудовищной силы удара, он откатился в сторону. Шатаясь, Джош вскочил на ноги и выхватил меч.
— Ноллис! Ах ты, предатель... — прохрипел Джош, чувствуя, что теряет последние силы.
Взгляд холодных голубых глаз, в которых не отражалось и капли страха, быстро оценил противника. Из раны в боку стражника толчками вытекала густая темная кровь. Джош сделал короткий взмах копьем, но не удержался и упал. Он вложил в этот удар последние силы и теперь чувствовал, как вместе с кровью из него вытекает жизнь. Он стоял перед своим врагом, держась за древко копья, как за клюку, и пошатываясь. Джон Ноллис улыбнулся и занес меч...
Неуловимым движением Джош сорвал с цепочки маленький медный рог и из последних сил затрубил в него. Пронзительный резкий звук взорвал окрестную тишину и тут же умолк, словно захлебнувшись.
— Черт бы тебя побрал, герой, — процедил человек в кольчуге, вытаскивая меч из обмякшего тела стражника.
Не удержавшись, он со злостью пнул его ногой. Тело начальника стражи безвольным кулем свалилось с донжона и с глухим стуком упало во двор.
— Все к воротам! — уже не скрываясь, заорал предводитель и быстрыми скачками понесся вниз.
Он должен успеть открыть их, иначе ему конец. А Джон Ноллис вовсе не собирался умирать. В замке уже слышались крики и топот бегущих к воротам воинов, когда тяжелые створки медленно разошлись и во двор хлынула толпа нападающих.
Эрика проснулась, когда солнце уже стояло в зените. То есть, скорее всего, оно стояло в зените, поскольку за пеленой серых облаков точно определить это было невозможно. В воздухе была легкая морось, редкие капли срывались с деревьев. В ее временном жилище по-прежнему было сухо. Девушка потянулась, чтобы размять затекшие мышцы. Боже, по-моему, болят даже уши. Да уж, ночная прогулка не прошла для нее даром.
Привстав на локте, Эрика огляделась. Вчера, спасаясь от дождя, она второпях свернула сюда, в эту маленькую пещерку. Здесь обычно укрывались пастухи из Тейндела, когда непогода застигала их по дороге к селению. Маленькое углубление в скале, находившееся на высоте примерно трех ярдов от земли, снизу трудно было различить — так заросло оно кустами ежевики. Девочкой она очень любила тут прятаться, когда отец брал ее с собой на охоту.
Вспомнив о ежевике, Эрика принялась осматривать свои немилосердно саднившие руки. Вчера она сильно ободралась, пока лезла сюда. Девушка вытащила из-за пазухи драгоценное зеркальце и принялась тщательно изучать свое лицо. По правде сказать, хорошо, что зеркало немного потускнело от времени — то, что удалось рассмотреть, выглядело не лучше поцарапанных рук. Да уж, что скажет Кэтрин, когда увидит ее такую — всю в ссадинах и синяках...
В желудке заурчало. Еще бы! Она не ела ничего с самого вечера, шла всю ночь, а сейчас уже полдень. Эрика принялась рыться в своем узелке. Еды было немного. По пути она успела стащить со стола остаток сухого козьего сыра, который Кэтрин забыла спрятать в кладовку, и хлебную горбушку. Но вкус сыра, который она целиком затолкала в рот, показался ей восхитительным.
