Рыжеволосая Женщина полностью

– Я любил Махмуда-усту. Тем летом он заменил мне отца, – сказал я.

– Если хотите, я покажу вам дом Энвера, – сказал мой провожатый.

Мы свернули в боковую улицу. Проходя мимо жилых домов, у входных дверей которых не горело ни одного фонаря; мимо тут и там припаркованных фургончиков и мини-автобусов; мимо маленькой клиники «первой помощи» и аптеки; мимо гаража и складов, в дверях которых курили хмурые охранники, я изумился тому, как все это сумело уместиться на нашем холме.

– Вот здесь дом Энвера, – сказал Серхат. – Его окна на втором этаже слева.

Я почувствовал, что не смогу сдержать охватившее меня желание увидеть сына и желание дружить с ним.

– У Энвер-бея горит свет, – сказал я со спокойствием пьяного человека. – Пойдем позвоним ему.

– Если у него горит свет, это не означает, что он дома, – сказал проницательный Серхат. – Энвер избрал в жизни одиночество. Когда он по вечерам выходит на улицу, он всегда оставляет включенным свет, чтобы и воры, и злые люди видели, что дома кто-то есть, и чтобы, когда он вернется домой, не чувствовать, как он одинок.

– Очевидно, вы хорошо знаете своего приятеля. Если Энвер увидит вас сейчас, то не удивится.

– Никогда не известно, что от Энвера ждать.

Я пошел прямо к двери.

– С чего ему быть одиноким? – сказал я. – Ведь у него есть мать, которая так его любит, близкие друзья вроде вас…

– Нет, он ни с кем не сближается…

– Из-за того, что вырос без отца?

– Может быть. Но вы все же хорошенько подумайте, прежде чем позвонить, – сказал предусмотрительный приятель моего сына.

Я не обращал на него внимания и быстро читал имена над дверными звонками. В какой-то момент я застыл, словно очарованный.

Я три раза нажал на звонок.

– Если он дома, то откроет, – сказал Серхат.

Но никто не открыл. Я подумал, что мой сын дома, что он знает о том, что я пришел сюда его увидеть, но из упрямства не открывает мне, и раздражался и на него, и на Серхата.

– Почему вы так хотите увидеть Энвер-бея? – спросил любопытный Серхат.

– Покажи мне колодец, я не хочу больше здесь задерживаться, – попросил я. И подумал, что могу сюда приехать в другой день, втайне ото всех, чтобы увидеть сына.

– Если ты вырос без отца, то тебе не ведомо, что у мира есть центр и границы, и думаешь, что можешь делать все, – процитировал кого-то Серхат. – Но через какое-то время ты уже не знаешь, что делать, пытаешься найти в мире какой-то смысл, какой-то центр, а потом начинаешь искать человека, который сумеет сказать тебе «нет».

Я не отвечал ему, потому что чувствовал, что мы приближаемся к нашему колодцу и что мои многолетние поиски подошли к концу.

– Ваш колодец вот здесь, за воротами, – сказал Серхат и внимательно посмотрел мне в глаза.

Мы стояли перед ржавыми воротами какой-то фабрики.

– После смерти Хайри-бея его сын перенес прачечные и красильные вместе со швейными мастерскими в Бангладеш, и производство здесь полностью остановилось. Сын Хайри-бея уже пять лет использует это место под склад, но, конечно же, планирует договориться с застройщиком вроде вас и понастроить высотных жилых домов.

– Я приехал сюда не ради новой стройки, а ради своих воспоминаний.

Когда Серхат пошел к будке охранника, я засмотрелся на вывеску из плексигласа на некрашеном заборе, на которой было написано: «ЗАО АЗИМ ТЕКСТИЛЬ». Единственным доказательством существования здесь когда-то участка Хайри-бея были близкие звезды, смотревшие со своих обычных мест.

Я услышал гневный лай собаки. Серхат вернулся.

– Охранника нет на месте, – сказал он. – Сейчас он придет.

– Мы уже сильно задержались.

– Здесь в заборе была одна дыра, надо посмотреть, – сказал Серхат и скрылся.

За забором было не так уж темно, и неоновый свет, падавший на крыши строений и столбы забора, успокаивал меня, несмотря на настойчивый лай собаки; я думал, что быстро посмотрю на колодец и сразу вернусь. Но от Серхата не доносилось ни звука. Я уже злился от нетерпения, что мой молодой провожатый запаздывает. В кармане зазвонил телефон. Это была Айше.

– Так ты, оказывается, в Онгёрене, – сказала она. – Ребята с фирмы сказали.

– Да.

– Ты соврал мне, Джем. Ты обидел меня. Ты совершаешь ошибку.

– Здесь нечего бояться. Все прошло хорошо.

– Бояться есть много чего. Где ты сейчас?

– Я пошел с молодым провожатым к колодцу, который мы вырыли с Махмудом-устой.

– Что еще за провожатый?

– Один парень, коренной житель Онгёрена. Он сообразительный малый и помогает мне.

– Кто нашел его тебе?

– Рыжеволосая Женщина, – ответил я и, на мгновение протрезвев, задумался.

– Сейчас рядом с тобой? – почти прошептала Айше в телефон.

– Кто? Рыжеволосая Женщина?

– Нет, парень, с которым она тебя познакомила, – он рядом с тобой?

– Нет, не рядом. Он ищет проход в заборе. Он проведет меня на заброшенную фабрику.

– Джем, немедленно возвращайся.

– Почему?

– Держись подальше от этого парня. Спрячься.

– Чего ты так боишься? – спросил я, но страх из телефона уже подействовал на меня.