Бедный Мехуариус радовался, как дитя, готовясь утащить в свою подводную нору сказочный геморрой. Хотел ли он туда возвращаться на самом деле или эта идея осенила его из-за Эдны? Мы никогда не узнаем. Однако, в отличие от опальной королевы, выбор у него всё равно был. Он мог находиться и здесь, и там— где пожелает. А она нет. И ей стоит вести себя хорошо.
Когда с формальностями было покончено, в зал вплыли подносы с яствами, диваны и подушки, и начался пир. Зазвучала музыка, начались танцы, вина лились рекой.
Эльдис не танцевал. Он сидел на своём троне, потягивал какой-то напиток из кубкаи иногда с хитрой улыбкой поглядывал на меня. Я помню эту его улыбку— ещё с тех пор, когда я была для него никем. Прямо как сейчас. От этого можно было свихнуться! Меня тянуло к нему и в тоже время отталкивало. Может быть, я боялась его потерять насовсем, если стану просто одной из его шлюх? На что я надеялась? Что он полюбит меня заново? Или это просто было слишком мучительно — вместо любви вдруг получить одну лишь постель? Сначала не смогу устоять, а потом разревусь в процессе, и всё равно ничего не получится. Часть меня хотела наброситься на него прямо здесь и сейчас, а часть вопила: «Не то!» и хотела бежать со всех ногкуда глаза глядят. Казалось, мозги мои вот-вотзадымятся, поэтому я вышла подышать на веранду.
С веранды было видно море— до самого горизонта. Подо мной дворец уходил на несколько этажей вниз, а дальше начиналась скала, о которую с шумом разбивались волны. Розовое солнце недавно перевалило зенит и начало свой путь к закату. Небо сделалось наполовину зелёным, наполовину жёлтым, но до вечера было ещё далеко. Я оперлась на перила и слушала крики птиц, вдыхала свежий морской воздух. Лёгкий бриз трепал мои волосы. Кровь в висках стучала уже тише. И тут на мою руку легла его рука.
Мне даже не нужно было оборачиваться— разве я могу не узнать его пальцы? Земля снова стала уходить у меня из-под ног, сердце заколотилось чаще.
«Хватит от меня бегать. Ты моя», — услышала я голос Эльдиса у себя в голове и одновременно почувствовала его губы на своей шее.
И мне стало всё равно. Я просто рухнула, провалилась в это чувство. Оно затопило меня, и моя воля перестала существовать.
Как в полусне, я повисла на нём, обвив его шею руками, а он поднял меня и понёс куда-то по тёмному коридору. Я плохо помню, как мы нырнули в какую-то мягкую перину, как свечи бросали отсветы на его лицо, как я дышала, точно рыба, выброшенная на берег…
А потом всё стихло. Было слышно дыхание и кровь, стучащую в висках. Меня поглотила радостная нега. Я хотела оставаться в ней вечно, но, увы, это было невозможно. «Ну, вот и всё», — подумала я. Подступили слёзы, но я сдержала их. Позже, я поплачу об этом позже. И вспомнила старую песню всех хорнорийских шлюх, которую не раз пела мне Саралита:
Там за окном мерцают звёзды
И от росы искрятся розы,
А завтра день прольётся светом
И будет то, и будет это.
Я подоткнула одеяло,
Затем тебя поцеловала,
Настало время улыбнуться,
Уйти и больше не вернуться.
Баю-бай, баю-бай,
Поскорее засыпай,
Баю-бай, баю-бай,
Обо мне не вспоминай.
Нельзя, нельзя реветь. Нельзя хлюпать носом. Дыши ровно, дура. Уважай себя. Выползай из кровати тихо. Пусть спит. Не дай ему шанса проявить своё равнодушие после всего, что было. Презрение в ответ на твои слезы.
Свечи догорели, и в спальне было темно. Я отодвинула край занавески, чтобы посветить и увидеть, где искать своё платье. Не надо, не надо смотреть на Эльдиса, иначе не уйдёшь… Но я всё же посмотрела. А он смотрел на меня, и в глазах его тоже стояли слезы.
— Память вернулась… — прошептал он одними губами.
Я застыла, стараясь не дышать. Если я обманусь снова, я этого уже не выдержу. Я просто свихнусь.
Пауза затянулась.
— И…? — настороженно спросила я.
— Иди ко мне, сладкая. Я больше никуда тебя не отпущу, — он притянул меня к себе, и я снова провалилась в его объятия, ловя поцелуи на щеках, глазах, руках. — Только ты можешь быть моей королевой. Ты и больше никто.
Я слышала сказки про то, как поцелуй настоящей любви разрушает злые чары, но мы ведь живём не в сказке, а в реальном мире. В реальном мире чары разрушает только оргазм настоящей любви. Правда, детям такоенерасскажешь, вот и придумали эту хрень с поцелуями. То дети от них родятся, то чары. Но сексуальная магия работала, работает и будет работать, в её основе самая главная сила мироздания— сила жизни. Я всё больше понимаю, почему Саралита выбрала именно её.
Эпилог
Мы торчали бы в постели бесконечно, даже, наверное, не заметили бы, как умерли от голода. Мы совершенно потеряли счёт времени и просто таращились друг на друга, трогали, и как будто всё ещё не могли поверить в реальность происходящего. Два идиота. В общем, нескоро увидел бы народ своего правителя, если бы в этот момент в дверь не постучали.
